Ясна никогда не создавалъ себѣ, подобно другимъ, образа учителя, о которомъ говорилъ Іиско. Ему было довольно того, что это ждали другіе. Кѣмъ бы онъ ни былъ для остальныхъ -- для Яоны онъ былъ просто человѣкъ, надѣленный необыкновенной силой -- и когда онъ вышелъ изъ лѣсу, неся на рукахъ Марію, Яона почувствовалъ, что вся эта сила какъ бы обращена противъ наго, и испыталъ ту же злобу, только еще гораздо сильнѣе, какую по временамъ испытывалъ противъ молодыхъ пріѣзжихъ парней.
Учитель молодъ, какъ они. У него есть ноги, онъ можетъ ходить и можетъ носитъ на рукахъ, что захочетъ. Онъ высокаго роста и, должно быть, обладаетъ невидимой силой. Яона же прикованъ къ землѣ и къ своей лодкѣ -- прикованъ своимъ маленькимъ искалѣченнымъ тѣломъ. Но именно этотъ маленькій ростъ и дѣлалъ такой отромной его ненависть.
Она выросла въ немъ въ одну ночь и все продолжала расти. Она питалась его искалѣченнымъ тѣломъ, какъ раньше оно же питало его ожиданія.
Всѣ остальные, окружавшіе Іиско, пришли къ нему, какъ и Яона, гонимые своими болѣзнями и несчастьями, которыя были слишкомъ тяжелы, чтобы они могли справиться съ ними одни. Никто въ Нуоньясѣ не могъ помочь имъ -- и потому они собрались въ ожиданіи великаго спасителя, предсказываемаго Іиско. Можетъ быть, онъ поможетъ имъ.
Яона не ждалъ помощи. И ужъ, во всякомъ случаѣ, не сейчасъ, въ лодкѣ, гдѣ онъ сильнѣе всѣхъ, пожалуй, сильнѣе самого учителя.
Теперь эта сила доставляла ему страстное наслажденіе. У него ея больше, чѣмъ нужно, и спѣшить некуда. Онъ зналъ, что отъ Маріи его отдѣляютъ всего нѣсколько саженъ, но не торопился нагнать ее.
Много лѣтъ ждалъ онъ эту женщину. И вотъ теперь она здѣсь, передъ нимъ. Берега уже не видно. Ей некуда убѣжать отъ него -- до самаго завтрашняго утра.
Буря ревѣла вокругъ нихъ, и сумерки сгущались все больше и больше. Красный отблескъ неба еще лежалъ на ихъ лицахъ и на клочьяхъ тучъ, несшихся надъ ними.
Марія почти ничего не сознавала. Она никогда не бывала такъ долго на озерѣ въ бурю и боялась, что волны захлестнутъ ее. Лодка виднѣлась лишь слабой черной тѣнью на свѣтломъ краю горизонта. Каждую секунду ей приходилось слѣдить за волнами, грозно вздымавшимися изъ подъ лодки. Освѣщены были только ихъ бѣлые гребни, и провалы между ними казались бездонными во мракѣ.
Весла ея работали безостановочно, совсѣмъ иначе, чѣмъ весла Яоны, спокойно и мѣрно оставлявшія бокъ одной волны, чтобы наискось, безъ единаго всплеска, врѣзаться въ слѣдующую. Марія чувствовала, что не выдержитъ долго, и это заставляло ее грести черезчуръ быстро. Весла ея, правда, большею частью разсѣкали волну, но случалось, что одно врѣзывалось только въ гребень ея, и тогда волна круто поворачивала лодку. Такъ она повернулась и въ ту минуту, когда правое весло выскользнуло изъ уключины. Марія попробовала выправить лодку, но соскользнувшее весло врѣзалось въ каждую волну, и пока она билась съ нимъ, Яона двумя взмахами веселъ настигъ ея лодку. Протянувъ свою длинную руку, онъ схватился за корму -- а въ Нуоньясѣ говорили, что если Яона взялся за какую-нибудь лодку, то она пойдетъ за нимъ, хотя бы отъ нея осталась только половина.