Здѣсь не видно ни одного живого существа, кромѣ большихъ черныхъ птицъ -- по народному повѣрью, птицъ смерти -- неподвижно сидящихъ на скалахъ съ распростертыми противъ вѣтра крыльями. Иногда онѣ взлетаютъ и кружатся, вытянувъ шеи и только тяжело взмахивая крылами, или ныряютъ въ глубокой водѣ. Никто никогда не видѣлъ ихъ гнѣздъ и не встрѣчалъ ихъ птенцовъ. Дальше къ востоку, гдѣ пролетаютъ всѣ перелетныя птицы съ равнины или на равнину, ихъ тоже никто не видѣлъ. Онѣ появляются обыкновенно ранней весной и исчезаютъ съ осеннимъ листопадомъ. И люди думаютъ, что онѣ нырнули на дно, чтобы вновь появиться на утесахъ, когда вскроется ледъ. Но лопарь съ бухты, закидывающій сѣти на западѣ, возлѣ устья рѣки, почти у того мѣста, гдѣ живетъ изгнанный Китокъ, разсказывалъ, что однажды поздней осенью подъ вечеръ видѣлъ, какъ онѣ всѣ протянулись на западъ, а на слѣдующій день, когда онъ возвращался домой, на островѣ уже не было видно ни одной.
Въ тихую погоду можно различить черныхъ птицъ съ лодки задолго до того, какъ покажется самый берегъ. Тогда онѣ точно отражаются надъ нимъ и представляются гораздо больше, чѣмъ онѣ есть на самомъ дѣлѣ. Съ Большого Острова ихъ не видно. Если смотрѣть оттуда, то въ сумеркахъ, когда озеро блѣднѣетъ и блекнетъ, островъ мертвыхъ кажется сплошнымъ темно-лазурнымъ камнемъ, въ волненіи же онъ исчезаетъ, словно проваливается въ бездну. Тогда видны только верхушки сосенъ на сосѣднемъ островѣ. Но въ ранніе часы утра, если вода тихая, и солнце на востокѣ незакрыто облаками, островъ мертвыхъ встаетъ въ золотомъ сіяніи -- какъ страна грезъ.
Утро было тихое, и они достигли острова задолго до полудня. Лодки пристали полукругомъ къ прибрежнымъ камнямъ, и покойника вынесли на берегъ.
Провожавшіе шли слѣдомъ, боязливо останавливаясь на каждомъ шагу. Одинъ Вуоле не проявлялъ никакой робости. День былъ такой теплый, а камни такіе бѣлые, точь-въ-точь, какъ камни на взморьѣ, и онъ опять вспомнилъ человѣка, лежавшаго мертвымъ на томъ берегу. Здѣсь тоже лежатъ мертвый человѣкъ, но его почему-то отвезли на островъ.
На восточной сторонѣ, гдѣ берегъ всего выше, они отвалили тяжелые камни, и въ пространствѣ между ними обнаружился край другихъ салазокъ. Мертваго Алита опустили въ углубленіе и накрыли берестой, принесенной Кейрой. Потомъ опять привалили камни такъ, чтобы ничего не было видно, и вернулись къ своимъ лодкамъ. И тутъ замѣтили, что Туде такъ и остался на берегу, въ слѣпомъ отчаяніи повалившись на колѣни. Только тогда они поняли, что Туде остался одинъ. И не рѣшились зовомъ нарушить его молчаніе.
Только Риме -- безпамятный лопарь съ рѣки -- уже забылъ, зачѣмъ они сюда пріѣзжали. Онъ быстро подошелъ, схватилъ Туде за поясъ и снесъ его въ лодку.
XII.
Въ слѣдующіе дни Марія одна знала, гдѣ находится учитель.
Къ вечеру онъ тихонько подплывалъ вдоль берега съ запада, и, задолго до того, какъ вставало солнце, уплывалъ опять.
Старики на берегу то и дѣло вопросительно поглядывали на Іиско. Вѣдь отъ руководилъ ими всѣ эти годы. Они вѣрили, что онъ избранъ для этого, и всегда ждали его словъ. Теперь онъ больше не говорилъ съ ними. Одни думали, что ею угнетаетъ, вѣроятно, скорбь объ Алитѣ, и въ то же время недоумѣвали, почему учитель допустилъ Алита уйти послѣ того, какъ совершилъ надъ нимъ чудо. Другіе думали, что Іиско, можетъ быть, ждетъ словъ учителя, а третьи до такой степени были полны его прежними проповѣдями, что не замѣчали его молчанія. Но никто изъ нихъ не понималъ, что то, что Іиско предсказывалъ въ теченіе тридцати лѣтъ, уже исполнилось, и что ему нечего больше предсказывать имъ.