Самъ Іиско тоже не зналъ, куда ушелъ учитель, и не смѣлъ спрашивать.
Съ тѣхъ поръ, какъ появилось ученіе Іиско, никто не осмѣливался рѣшиться на что-нибудь. Они узнали, въ чемъ заключается зло, и научились бояться зла. Они привыкли ждать суда и наказанія. И всѣ люди здѣсь таились и боялись другъ друга.
Одинъ не смѣлъ убить другого изъ страха быть самому убитымъ когда-нибудь. Если кто-нибудь кралъ, то зналъ, что въ свою очередь будетъ обокраденъ, и потому никто не кралъ ничего, за исключеніемъ птицъ въ силкахъ и рыбы въ сѣтяхъ. Но это считалось кражей только наполовину. И если кто-нибудь думалъ дурно о другомъ, то ждалъ того-же и отъ сосѣда, и потому никто не смѣлъ обнаруживать свои мысли.
Такъ было и съ Іиско.
Онъ боялся, что учитель -- потому что все же онъ былъ учитель, въ возвѣщенный часъ пришедшій по водѣ -- прочтетъ сомнѣніе въ его вопросѣ и осудитъ его. Съ самаго того дня, когда рѣшимость говорить измѣнила ему -- когда пришелъ учитель, и люди уже не видѣли его, предсказавшаго это пришествіе -- съ самаго того дня силы его сломились, и увѣренность его исчезла. Раньше онъ никогда не думалъ о томъ, что случится, когда учитель появится среди нихъ, и въ этомъ сказывалось его сомнѣніе -- въ самомъ себѣ и въ своей собственной проповѣди. Въ глубинѣ души онъ никогда не вѣрилъ въ дѣйствительное пришествіе учителя.
Онъ только повиновался вдохновенію.
Священникъ на равнинѣ, въ старину преподававшій ему Слово Божіе, велѣлъ ему итти въ міръ и проповѣдывать пришествіе Господа. И Іиско нашелъ слова о проповѣдникѣ:
-- Я -- гласъ вопіющаго въ пустынѣ. Уготовайте пути Господу.
И пошелъ собирать учениковъ.
Сначала онъ говорилъ только по вдохновенію, но потомъ, когда народъ сталъ притекать къ нему, онъ говорилъ уже ради собственнаго возвеличенія, и собирать всѣхъ вокругъ себя превратилось для него въ вопросъ честолюбія.