Сила, таившаяся въ взмахахъ веселъ Яоны, больше всего озлобляла Вуоле. Руки его сжались въ кулаки и поднимались въ тактъ съ взмахами веселъ Яоны.
На женщину онъ не смотрѣлъ. Онъ забылъ о ней изъ-за этого человѣка и вспомнилъ только тогда, когда лодки столкнулись другъ съ другомъ.
И тутъ онъ тоже не подумалъ о ней. Только ея дикій крикъ заставилъ его на минуту обнять взглядомъ ихъ обоихъ.
Яона притянулъ къ себѣ ея лодку. Онъ уже наклонился надъ кормой. Длинной, вытянутой рукой и крѣпко сжатой кистью онъ держалъ примкнутыми другъ къ другу борта обѣихъ лодокъ. Другую руку онъ вытянулъ, чтобы схватить женщину и притянуть ее къ себѣ.
До этой минуты Марія сидѣла неподвижно. Когда лодка Яоны показалась изъ-за мыса, она смотрѣла то на нее, то на человѣка, стоявшаго на вершинѣ утеса, но когда лодка подошла ближе, и Вуоле въ волненіи всталъ, она видѣла только его. Она почти забыла, зачѣмъ плыла по вѣтру, и почему не оттолкнулась, когда лодка ея сѣла на мель. Только, когда лодка Яоны нагнала ее, и его длинная рука протянулась къ ней, она очнулась и закричала отъ непритворнаго испуга.
Въ ту ночь, когда онъ въ бурю поймалъ ея лодку, она выбилась изъ силъ отъ усталости. Тогда вокругъ нихъ стоялъ мракъ, и буря грозила имъ обоимъ. Теперь былъ ясный день, и на озерѣ -- ни волны. Теперь она видѣла его старость и изувѣченное тѣло, отвратительное отъ злобы и страсти. Это былъ совсѣмъ не тотъ человѣкъ, что взялъ ее въ бурю, и не тотъ калѣка, котораго она только что поманила на берегу. Сейчасъ онъ былъ страшнѣе всѣхъ ея дѣтскихъ страховъ. Онъ снова напоминалъ чудовище изъ Писанія -- предсказанное Іиско -- звѣря, которому имя Антихристъ, врагъ учителя.
Увѣренности, охватившей ее, когда она была съ нимъ одна и усталая, въ бурю, теперь въ ней не было. Учитель, котораго она ждала тогда и котораго утратила въ другомъ; стоялъ теперь отчетливо отдѣленный отъ него. Взоръ ея искалъ его, и она знала, что и онъ видитъ ее. Опять ей грозила буря, но теперь онъ мотъ притти къ ней на помощь, какъ она ждала его въ ту бурную ночь.
И онъ поспѣшилъ на помощь.
Онъ стоялъ, какъ скованный, пока она не крикнула. Но тутъ въ немъ точно развязалось что-то, до тѣхъ поръ связывавшее его сознаніе, и онъ почувствовалъ, что онъ силенъ, и что гнѣвъ даетъ ему право проявить свою силу.
Въ два прыжка онъ сбѣжалъ съ горы и уже стоялъ въ водѣ. Онъ не видѣлъ ничего, лежавшаго между лодками и берегомъ. Глубоко тамъ или мелко, и можно ли достать въ этомъ мѣстѣ дно -- объ этомъ онъ не думалъ. Въ ту минуту, какъ его охватилъ гнѣвъ, сила его уже перенеслась къ тѣмъ двоимъ въ лодкѣ, и самъ онъ послѣдовалъ за ней.