Отъ берега до лодокъ было шаговъ пятьдесятъ, и врядъ ли кто-нибудь отважился бы пройти ихъ безъ лодки. Но Вуоле бѣжалъ такъ, что вода кипѣла вокругъ него, и прежде, чѣмъ тѣ двое сообразили, что онъ сбѣжалъ съ утеса, онъ уже стоялъ, наклонившись надъ бортомъ лодки Маріи.
Она сейчасъ же подумала, что онъ пришелъ по водѣ -- ради нея,-- и на душѣ у нея стало такъ тепло, совсѣмъ иначе, чѣмъ она чувствовала до сихъ поръ. Яона же, не знавшій, что учитель находится поблизости, и не замѣтившій его до того, какъ имъ сбѣжалъ съ утеса, увидѣлъ только, что къ нему идетъ самый ненавистный ему въ мірѣ человѣкъ. Какъ и откуда отъ появился, Яона не зналъ. Съ земли ли, со дна-ли озера -- было для него безразлично. Это былъ человѣкъ, догнавшій женщину въ лѣсу -- принесшій ее на рукахъ къ костру. Онъ зналъ этого человѣка -- вотъ онъ шагнулъ въ лодку, съ обнаженной головой. Яона ненавидѣлъ его такъ, какъ можетъ ненавидѣть только калѣка. И, поднявъ весло, размахнулся имъ.
Въ слѣдующую секунду у него уже не было весла. А только исцарапанныя руки и расщепленный обломокъ весла. Протянувъ руку, Вуоле ударилъ наотмашь, а потомъ Яона, схваченный за горло и брошенный въ свою лодку съ такой силой, что она сошла съ мели и поплыла прочь, едва успѣлъ въ промелькнувшее мгновеніе подумать, что въ этотъ день ломаются не одни весла Іиско.
У него оставалось одно весло, двѣ исцарапанныхъ руки, и не было ногъ. Пока Вуоле и Марія могли видѣть его, онъ лежалъ неподвижно, и лодку медленно относило теченіемъ.
XIII.
Двое, оставшихся въ лодкѣ Маріи, вдругъ почувствовали, что они совершенно одни, и присутствіе одного давало другому ощущеніе, что онъ находится на невѣдомой дорогѣ.
Они были одни сами съ собой и другъ съ другомъ и смотрѣли на лодку Яоны только для того, чтобы не смотрѣть другъ на друга.
Когда они были на островѣ, съ ними находились старики. Они окружали ихъ, и внутреннее чувство, рвавшееся у каждаго изъ нихъ изъ души, искало и находило много связующихъ звеньевъ. Когда они были въ лѣсу, когда онъ гнался за нею, вокругъ нихъ стояли деревья и тьма. Тогда была ночь, и они не могли видѣть.
Теперь былъ день, и они стояли на озерѣ -- не замѣчая близкаго берега и взоры ихъ могли быть направлены только другъ на друга. Они еще слѣдили за удалявшимся Яоной, но онъ исчезалъ все больше, и они чувствовали, что внутренняя связь между ними становится все крѣпче, до мѣрѣ того, какъ увеличивается разстояніе между ними и тѣмъ человѣкомъ.
Въ лѣсу они бѣжали отъ собственнаго возбужденія, и горячность одного встрѣчалась съ горячностью другого. Здѣсь пылъ мужчины разрѣшился гнѣвомъ, а ея -- обратился въ тревогу. Но и гнѣвъ и тревога отступали вмѣстѣ съ сраженнымъ человѣкомъ въ лодкѣ, и оставалась только крѣпкая связь. Связь эта держала ихъ соединенными неразрывно, но не влекла ихъ другъ къ другу.