Наслажденіе, съ какимъ она смотрѣла на крѣпко сжатое горло Яоны, не было радостью по поводу того, что онъ страдаетъ. Ненависть, которую она питала къ нему за насиліе и за его безобразіе, не такъ крѣпко коренилась въ ней, и къ тому же теперь, когда онъ такъ несомнѣнно палъ въ борьбѣ, онъ представлялся ей такимъ незначительнымъ и безразличнымъ. Наслажденіе заключалось въ томъ, что сила, смявшая Яону, могла въ слѣдующую минуту смять и ее. И ей хотѣлось, чтобы ее схватили -- пусть даже такъ крѣпко, какъ Яону.
Человѣкъ, стоявшій возлѣ нея -- учитель -- былъ такъ великъ по сравненію съ нею! Великъ силой своихъ рукъ и паденіемъ другого.
Ея собственное умѣніе брать вдругъ показалось ей такимъ ничтожнымъ послѣ его поступка. Изъ человѣка, котораго она только желала, онъ сдѣлался, именно-теперь, когда она была одна съ нимъ, тѣмъ долго-жданнымъ учителемъ, котораго ждали и другіе, но въ котораго она до этой минуты не вѣрила.
Она хотѣла ринуться впередъ и обнять это, какъ въ то утро, тогда онъ стоялъ у ея постели, но теперь у нея не хватало смѣлости. Не было всѣхъ другихъ, такихъ же ничтожныхъ передъ нимъ, какъ она сама. И потому, когда лодка Яоны была уже совсѣмъ далеко, и она обернулась къ стоявшему рядомъ человѣку, она не нашла иныхъ словъ и иныхъ мыслей, кромѣ тѣхъ, которыми молили и думали всѣ остальные, и надъ которыми она смѣялась. Она такъ была переполнена ими, что послѣ ея вынужденнаго молчанія, они рѣкой полились съ ея устъ. Она бросилась къ ногамъ учителя, обхватила ихъ руками и зарыдала.
-- Помоги мнѣ, помоги,-- вѣдь ты учитель и можешь помочь.
Вуоле съ изумленіемъ взглянулъ на нее.
Первый разъ въ жизни его обнимали -- насколько онъ помнилъ. Ощущеніе этого объятія пронизало его дрожью -- словно предчувствіемъ чего то чудеснаго, невѣдомаго, и рыданія женщины вызвали къ это глазамъ горячую волну -- слезъ и душевной боли.
-- Помочь -- онъ не понималъ этого слова.
Правда, онъ помогалъ вытаскивать на берегъ лодки, спасалъ людей на морѣ и отгонялъ волковъ, пытавшихся сорвать лыжи съ упавшаго, но это былъ единственный извѣстный ему видъ помощи.
Женщина эта не подвергалась никакой опасности. Лодка ея стояла все равно, что на берегу, она не могла утонуть, и на нее не нападалъ ни волкъ, и никто, кого онъ могъ бы прогнать ударомъ, какъ того человѣка въ лодкѣ,-- Вуоле бросилъ злобный взглядъ по направленію къ западу.