Что человѣкъ можетъ помогать другому и не при внѣшней опасности, было ему неизвѣстно, и для помощи, просимой Маріей, у него не было словъ.
Онъ не могъ уяснить себѣ, что влекло его къ этой женщинѣ. Его тянула какая то внутренняя сила, не знавшая преградъ.
Вѣдь онъ бѣжалъ за нею по лѣсу. Догналъ ее и почувствовалъ себя ослѣпленнымъ и связаннымъ, самъ не зная, чѣмъ и почему. Когда они встрѣчались взглядами, ихъ окружали другіе. И, невѣдомо для него, ихъ присутствіе -- то, что они тоже смотрѣли на нее -- придавало смѣлости и ему.
Теперь онъ не рѣшался взглянуть на нее. Всѣ его премія ощущенія и мысли о ней заслонились теперь чувствамъ застѣнчивости и смущенія.
Онъ прожилъ одиноко добрую половину своей жизни хотя когда-то его и окружали люди. Онъ встрѣчался и съ женщинами -- на взморьѣ и въ другихъ мѣстахъ. И часто чувствовалъ, что эти люди -- не таковы, какъ онъ, что они думаютъ иначе, чѣмъ онъ, и онъ для нихъ чужой. Онъ чувствовалъ, что стоитъ внѣ круга ихъ пониманія. Но никогда онъ не сознавалъ себя такъ безпомощно одинокимъ, какъ сейчасъ, когда эта женщина молила его о помощи.
Все представилось ему вдругъ такимъ чуждымъ и невнятнымъ.
Чувства, привлекшія его въ лодку Маріи -- его гнѣвъ противъ Яоны -- промелькнули передъ нимъ, окутанныя сомнѣніемъ и мракомъ, и островъ, манившій его съ утеса послѣдовать за другими -- снова сдѣлался свѣтлой цѣлью его стремленій.
Въ немъ боролись два чувства: влеченіе взять женщину и тоскующее желаніе всей его странной жизни и души -- желаніе итти все дальше, по пути въ страну, гдѣ поморскій священникъ обѣщалъ ему счастье.
И онъ не понималъ, что то, чего онъ такъ жаждалъ -- чего постоянно искало его внутреннее око, и о чемъ говорилъ поморскій священникъ, такъ близко отъ него. Что путь, которымъ онъ шелъ давно, уже кончился, и ему нечего больше искать. А цѣль, сіявшая сквозь туманъ его чувствъ -- женщина, рыдающая у его ногъ.
Вмѣсто этого его охватилъ вдругъ непреодолимый страхъ и желаніе бѣжать -- къ тому острову.