Онъ вырвался изъ объятій Маріи, выскочилъ изъ лодки и побѣжалъ по мелкой водѣ къ берету. Тамъ, онъ простоялъ съ минуту, словно не зная, куда ему направиться, впередъ или назадъ, но потомъ столкнулъ свою лодку на воду, сдвинулъ въ сторону сѣти, мѣшавшія грести, и поплылъ прочь.
Въ эту минуту для него существовали въ мірѣ только двѣ вещи.
Съ одной стороны -- островъ, къ которому онъ плылъ. Съ другой стороны -- женщина, отъ которой онъ бѣжалъ.
И онъ не зналъ, что бѣжитъ, въ сущности, только отъ себя -- и что бѣгущій отъ себя бѣжитъ напрасно.
XIV.
Давая Яонѣ въ лодку ненадежное весло, Іиско дѣйствовалъ подъ вліяніемъ не одного только минутнаго побужденія, а подъ вліяніемъ злобы, выроставшей въ немъ всегда, когда онъ видѣлъ Марію съ другими мужчинами.
Іиско былъ во многомъ хитрѣе другихъ, а страсть, кипѣвшая въ немъ самомъ, помогала ему догадываться о томъ, что не приходило въ голову никому.
Когда учитель подошелъ къ огню, неся Марію, онъ видѣлъ это двоякаго рода глазами, и точно также у него зародились двоякаго рода мысли въ тотъ вечеръ послѣ бури и смерти Алита, когда Яона присталъ къ берегу, везя въ своей лодкѣ Марію.
И въ самой Маріи было теперь что-то, возбуждавшее его еще больше, чѣмъ раньше, но искуситель, соблазнявшій его на грѣхъ противъ Слова и устрашавшій его въ періодъ собственнаго возвеличенія, былъ уже не такъ близко. Іиско былъ на-сторожѣ и видѣлъ, какъ Марія поманила Яону -- видѣлъ утромъ, какъ учитель тоже потихоньку поплылъ въ лодкѣ въ томъ же направленіи -- и, давъ Яонѣ весло, онъ исчезъ, какъ будто, за избой, на самомъ же дѣлѣ отправился кружнымъ путемъ черезъ лѣсъ выслѣдить, что такое происходитъ.
Долго шелъ онъ вдоль острова. Отсюда трудно было что-нибудь видѣть. Берегъ извивался ровными изгибами.