Гдѣ бы онъ ни стоялъ, всегда онъ оказывался на мысѣ и видѣлъ лишь небольшое пространство передъ собою. Разъ онъ взобрался на вершину острова, но, не увидѣвъ ничего и оттуда, рѣшилъ сойти внизъ и поѣхать на лодкѣ.
Но вдругъ раздался крикъ -- онъ узналъ голосъ Маріи -- и побѣжалъ на крикъ. Временами онъ останавливался послушать, не крикнутъ ли еще, но все смолкло, и онъ долго плуталъ по лѣсу, пока не вышелъ на мысъ и увидѣлъ обѣ лодки.
Онъ запыхался отъ бѣга, а теперь, кромѣ того, взволновался, увидѣвъ Марію,-- Іиско вдругъ почувствовалъ, что она его жена,-- лежащую ничкомъ въ лодкѣ у ногъ учителя. Онъ остановился на опушкѣ, дрожа отъ сдерживаемой страсти.
Какъ у Яоны сомнѣнія въ учителѣ и ненависть къ нему возникли и укрѣплялись отъ присутствія Маріи, такъ возникло и у Іиско первое зерно ненависти, и сомнѣніе, въ которомъ онъ едва рѣшался признаться самому себѣ, укрѣпилось.
Подавленная ненависть уже зародилась въ это сознаніи, когда народъ забылъ его ради учителя. Какъ проповѣдникъ, предрекавшій пришествіе учителя, онъ не могъ признаться въ ней, но, когда послѣ долгихъ лѣтъ господства онъ снова оказался прежнимъ Инкерисомъ Іиско, умѣвшимъ только управлять лодкой и забрасывать сѣть, то и въ немъ сказался человѣкъ, и онъ почувствовалъ, что Марія -- его жена.
Другіе мужчины -- онъ думалъ преимущественно объ учителѣ и Яонѣ -- не имѣютъ на нее никакихъ правъ, хотя бы и понимали, что онъ самъ не пользуется своимъ правомъ,-- не смѣетъ имъ воспользоваться. А Іиско по отношенію къ женщинѣ признавалъ только одно право -- силу.
Яону онъ боялся изъ-за это длинныхъ рукъ, хотя у него и не было ногъ. Учителя онъ боялся за его невидимую силу и за то, что онъ учитель. Но все же въ глубинѣ души полагался на то, что его собственная хитрость дастъ ему перевѣсъ надъ ними обоими, а значитъ, и большее право.
Ему не приходило въ голову броситься къ лодкѣ и свалить Вуоле, какъ тотъ повалилъ Яону. Іиско рѣшилъ лучше выждать время. Можетъ быть, настанетъ день, когда онъ будетъ въ лодкѣ, а учитель на берегу.
Злоба это къ этому человѣку росла отъ его волненія и затемняла всю его вѣру. И въ душѣ его опять промелькнули сомнѣнія, являвшіяся у него относительно Маріи и нечистаго духа, находившаго на нее.
Хочетъ-ли искуситель привести его къ отпаденію отъ всей его вѣры, или же онъ просто соблазняетъ его взять эту женщину?