Тогдашнія его мысли и переживанія слились воедино.
Онъ не понималъ только, почему тѣ двое такъ неподвижны. И не говорятъ ни слова.
Увидѣвъ вдругъ, что Вуоле вырвался и побѣжалъ къ берегу. Іиско подумалъ, что учитель замѣтилъ его, и испугался. Потому что въ невидимую силу его -- о которой говорилось въ Писаніи -- онъ вѣрилъ твердо.
Проснувшееся сомнѣніе Іиско касалось не права учителя взять себѣ женщину. Никто изъ нихъ никогда не думалъ, что учитель не долженъ обладать женщиной, какъ къ тому стремились всѣ другіе мужчины. Вѣдь онъ обладалъ, наравнѣ съ ними, лодкой и сѣтями, и былъ вынужденъ трудомъ добывать себѣ пропитаніе.
Іиско сейчасъ же подумалъ, что учитель увидѣлъ его внутреннимъ окомъ, и, повернувшись, побѣжалъ въ лѣсъ, гонимый сознаніемъ собственной вины.
Но Вуоле не замѣтилъ его. Онъ просто подошелъ къ своей лодкѣ и поѣхалъ на западъ, словно ослѣпленное животное, тянущееся къ сильному свѣту, и Іиско, скоро убѣдившійся, что никто не гонится за нимъ по лѣсу, обернулся и прислушался.
Онъ услышалъ всплески веселъ.
Страсть и желаніе узнать, что тамъ происходитъ, оказались сильнѣе страха. Внутреннее око учителя представилось ему теперь не такимъ грознымъ и проницательнымъ, какъ за минуту назадъ. Онъ вѣдь не пошелъ за нимъ въ лѣсъ. Іиско тихонько прокрался обратно къ мысу.
Уже съ опушки онъ увидѣлъ Вуоле, отплывавшаго отъ берега, и въ ту не минуту замѣтилъ нѣсколько южнѣе и лодку Яоны, уносимую вдаль.
Отъ изумленія онъ совсѣмъ забылъ взглянуть на Марію, неподвижно лежавшую на днѣ лодки. Онъ видѣлъ только тѣхъ двоихъ на озерѣ и недоумѣвалъ, не уѣхали-ли они изъ-за женщины. Лодку Яоны онъ узналъ сейчасъ же. А вдругъ и учитель вытащилъ свою -- Іиско не видѣлъ ея и не понималъ, откуда она взялась -- и тоже уѣхалъ слѣдомъ за Яоной.