Если Антарисъ видѣлъ земныхъ существъ, которыхъ не замѣчали другіе, то,-- думалъ Пьеттаръ,-- внутреннее око его можетъ. вѣроятно, видѣть и невидимыхъ. И, во всякомъ случаѣ, онъ увидитъ ихъ скорѣе, чѣмъ кто-нибудь другой.
Но при этомъ была у него и еще одна мысль -- хотя и несовмѣстимая съ первой.
Если появится какая-нибудь опасность,-- думалъ онъ.-- если то. чего онъ постоянно боится, подступитъ въ то время, когда онъ будетъ съ Антарисомъ, то Антарисъ вѣдь все-таки слѣпецъ. А слѣпца, можно выдвинутъ вмѣсто себя, въ случаѣ опасности, а самому убѣжать.
Теперь, задумавъ ѣхать искать учителя, онъ рѣшилъ непремѣнно взять съ собой и Антариса. Не только изъ-за. одного страха, а и потому, что проницательность слѣпого могла, подсказать ему, гдѣ находится учитель.
Антарисъ какъ разъ вошелъ въ избу, когда уходилъ Риме. Іиско не было, и они думали, что онъ пошелъ зажечь сигнальный костеръ. Въ избѣ находились только Пьеттаръ и Кейра. Оба молчали, но Антарисъ зналъ, гдѣ сидитъ каждый изъ нихъ. Онъ подошелъ къ Пьеттару, сѣлъ рядомъ съ нимъ, и черезъ минуту тихонько сказалъ, что -- вотъ, и Риме уѣхалъ.
Пьеттаръ вздрогнулъ и шопотомъ спросилъ:
-- Почемъ ты знаешь, что онъ уѣхалъ? Вѣдь онъ только что былъ здѣсь? И -- куда же онъ поѣхалъ?
-- По ударамъ веселъ слышно, что какъ будто бы на сѣверъ, а по тяжелому дыханью я думаю, что это Риме, который только что прошелъ съ какой-то тяжелой ношей.
Оба помолчали. Потомъ Антарисъ прибавилъ.
-- А Туэмми опять плачетъ на дворѣ.