Пьеттаръ, въ страхѣ уже прижавшійся къ слѣпому, отвѣтилъ, что они вѣдь уѣзжаютъ,-- сейчасъ поѣдутъ за другими, искать учителя.
Антарисъ остановился. Потомъ тихонько и робко сказалъ, что ужъ скоро зима, и ночи очень холодныя -- они иззябнутъ -- и, можетъ, не скоро доѣдутъ. И, словно видя то, что раньше захватилъ съ собой Туде, онъ прибавилъ, что и ему тоже нужно взять съ собой зимнюю одежду.
Лишенный зрѣнія, онъ былъ особенно чувствителенъ къ теплу и холоду. То, что они должны поѣхать за учителемъ -- найти его и умолить -- не удивляло его и не встрѣчало въ немъ противодѣйствія. Вѣдь они согласились всѣ поступить такъ до того, какъ Іиско сообщилъ имъ свой отвѣть, и надъ этимъ онъ не задумывался. Конечно, онъ тоже могъ поѣхать съ другими. Онъ такъ любилъ слушать все. Но зимнюю одежду ему необходимо захватитъ. Это необходимая вещь, которую нельзя позабыть безнаказанно, и для него она была важнѣе самой поѣздки.
Онъ повторилъ свои слова Пьеттару, и тотъ, желавшій только поскорѣе уѣхать, сейчасъ же согласился съ нимъ.
Они сложили на земь узелъ Пьеттара и вмѣстѣ вернулись въ избу.
Огонь у Кейры какъ разъ разгорѣлся и потрескивалъ въ очагѣ.
Одежда Антариса висѣла на перекладинахъ подъ потолкомъ. Онъ снялъ оттуда пару вытертыхъ мѣховыхъ халатовъ и подстилокъ для спанья, а Кейра, окончательно не понимавшій, что такое съ Антарисомъ, все еще сидѣлъ на колѣняхъ передъ огнемъ, раскрывъ ротъ и устремивъ глаза на него и Пьеттара.
Кейра схватился за голову, и сейчасъ же у него мелькнула мысль, никогда не покидавшая его -- навѣрное, они собрались на медвѣжью охоту, разъ забираютъ съ собой столько теплаго платья. Въ тѣхъ мѣстахъ люди, отправляясь на медвѣдя, одѣвались поплотнѣе, чтобы защитить свое тѣло отъ медвѣжьихъ когтей.
Но Антарисъ, не могшій видѣть Кейру, не обращалъ на него вниманія.
Онъ только связалъ свои халаты и подстилки въ узелъ, досталъ изъ-подъ изголовья самыя цѣнныя свои вещи и послѣдовалъ за Пьеттаромъ. Впрочемъ, на самомъ дѣлѣ, скорѣе Пьеттаръ слѣдовалъ за нимъ. Когда они вышли въ темноту, Антарисъ пошелъ -- ночью онъ разбиралъ дорогу еще лучше, чѣмъ днемъ и