Солнце уже сѣло, и озеро лежало тихо и неподвижно. На шхерѣ тоже царило безмолвіе. надъ ней не слышно было шелеста вѣтерка, а черныя птицы -- по народному повѣрью, птицы смерти -- уже улетѣли на зиму. Только у прибрежныхъ камней тихонько журчала вода, и съ шумомъ бились еще не улегшіяся съ прошлой бури волны.
Долго стоялъ онъ на мысѣ -- въ колебаніи и не зная, зачѣмъ онъ собственно сюда пріѣхалъ. Вѣдь это же дорога, которой ушелъ мертвецъ -- больше онъ не мотъ вспомнитъ ничего.
Шхера, манившая его своимъ яркимъ солнцемъ, уединенностью и прелестью невѣдомаго, была отъ него теперь такъ близко. Его отдѣляло отъ него всего нѣсколько десятковъ саженъ, и, вглядѣвшись въ песчаную отмель, онъ подумалъ, что, вѣроятно, можно перейти туда вбродъ. Но не хотѣлъ итти сейчасъ. Ему гораздо важнѣе было смотрѣть туда, слѣдить -- какъ будто онъ ожидалъ увидѣть что-то, что обратится въ бѣгство, если онъ подойдетъ ближе. Но онъ не увидѣлъ ничего.
Скалы и каменныя глыбы неровной грядой окаймляли вершину, и гряда эта не прерывалась тѣмъ живымъ, что создало и обѣщало ему ему внутреннее зрѣніе. Того, что онъ хотѣлъ увидѣть, на что надѣялся -- какой-нибудь признакъ дороги, или голосъ, или хотя бы одну изъ дикихъ птицъ -- не видно и не слышно было нигдѣ. И слова охватило его разочарованіе обманутаго ожиданія.
Все казалось ему такимъ громаднымъ и заманчивымъ издали -- и такимъ неузнаваемымъ и горестно ничтожнымъ, когда онъ подходилъ ближе. Но, можетъ быть, онъ подошелъ еще недостаточно близко?
Въ это время стали спускаться сумерки -- съ неизбѣжно слѣдующей за ними ночью. А съ ними пришелъ и холодъ, и Вуоле почувствовалъ, что онъ голоденъ.
Когда онъ думалъ о голодѣ въ послѣдній разъ? Онъ пошелъ къ лодкѣ поискать, не найдется ли тамъ чего-нибудь поѣсть.
Взглянувъ на безплодный и пустынный островъ своими голодными глазами, онъ увидѣлъ его совсѣмъ инымъ, чѣмъ когда съ томленіемъ смотрѣлъ на него съ Большого Острова, и вдругъ передъ нимъ явилась совершенно другая картина -- женщина съ котелкомъ, до краевъ полнымъ рыбы -- и онъ не зналъ хорошенько, взманила ли эта картина только его желаніе поѣсть рыбы.
Въ лодкѣ онъ нашелъ нѣсколько рыбокъ и, утоливъ ими голодъ, остался въ лодкѣ. Взоръ его все время былъ устремленъ на шхеру, и онъ прислушивался. Не услышитъ ли все-таки чего-нибудь? Не появится ли человѣкъ, котораго привезли сюда съ Большого Острова?
Крутомъ становилось все темнѣе, и онъ уже не видѣлъ шхеры. Тогда онъ осторожно спустилъ лодку на воду и поплылъ.