Въ безпокойствѣ онъ вскочилъ и прислушался. Сначала, потому что сразу не могъ сообразить, гдѣ находится, а потомъ, чтобы узнать, не поднялся ли все-таки кто-нибудь -- не возсталъ ли какой-нибудь мертвецъ, чтобы разбудить его.
По мерцанію на водѣ онъ понялъ, что скоро наступить день, но глаза его, сомкнувшіеся передъ волшебнымъ свѣтомъ его сновидѣнія, были еще такъ ослѣплены имъ, что онъ не могъ сразу приспособиться къ темнотѣ.
Онъ стоялъ неподвижно, ожидая только знака, И дождался его. Во тьмѣ передъ нимъ всталъ человѣкъ и заговорилъ съ нимъ, и, заслышавъ звукъ его голоса, Вуоле обернулся и взглянулъ въ глаза человѣку.
Онъ не понялъ ничего изъ того, что говорилъ этотъ человѣкъ, да и не надѣялся понять. Онъ даже не думалъ объ этомъ.
Звукъ, исходящій изнутри этого человѣка, не мотъ принадлежать живому. Вуоле сейчасъ же понялъ это. А взглянувъ въ бѣлое его лицо -- юно одно свѣтилось въ темнотѣ -- онъ замѣтилъ, что и въ немъ не было жизни.
Это былъ мертвый человѣкъ, возставшій, чтобы разбудить его.
Вуоле совсѣмъ забылъ свой сонъ и свой голодъ. Только ночной холодъ потрясалъ, ознобомъ его тѣло.
Стоя среди камней, съ мерцавшей за нимъ водою, человѣкъ этотъ опять напомнилъ Вуоле того, что лежалъ на берегу на взморьѣ. Но онъ зналъ этого человѣка. Онъ видѣлъ его лицо. Теперь онъ вспомнилъ его -- это былъ одинъ изъ жителей Большого Острова, тотъ, что ушелъ до него -- по той же дорогѣ, что и онъ, къ тѣмъ, кого другіе люди зовутъ мертвецами.
Онъ не могъ представитъ себѣ, дѣйствительно ли этотъ человѣкъ возсталъ ради него, или же онъ только искалъ ту же дорогу -- какъ ушелъ искать ее когда-то другой со взморья -- но вдругъ невольно наклонился къ бѣлому лицу и спросилъ:
-- Чего ты ищешь?