Пьеттаръ лепеталъ у ногъ учителя:
-- Учитель, мы хотѣли просить тебя -- помочь намъ. Мы хотѣли найти тебя -- чтобы ты властвовалъ надъ нами -- чтобы ты,-- такъ говорилъ намъ Іиско,-- вспомнилъ насъ, когда придешь въ твою страну...
Трепетъ, будто трепетъ надежды, охватилъ Вуоле при словахъ Пьеттара.
Еще когда онъ увидѣлъ лодку, и потомъ, когда старикъ, всѣмъ существомъ своимъ, выражая радость, что нашелъ его, спѣшилъ къ нему по берегу, надежда его окрѣпла, а теперь, когда слова Пьеттара проникли въ его сознаніе, онъ почуствовалъ, что этотъ человѣкъ принесъ отвѣтъ на мучившій его вопросъ о дорогѣ.
Но то, что Пьеттаръ упалъ къ его ногамъ, удивило его. Правда, онъ не зналъ, что это означало, но отчасти память подсказывала ему, что точно такъ же упала къ его ногамъ однажды женщина въ лодкѣ -- и человѣкъ, пришедшій ночью, тоже -- отчасти же онъ чувствовалъ, что оба человѣка, лежавшіе сейчасъ передъ нимъ, пришли сюда для его возвеличенія.
Слова, произнесенныя Пьеттаромъ, звучали въ его ушахъ и замирали, но онъ не думалъ отвѣчать на нихъ, потому что для него они уже заключали въ себѣ отвѣть -- какъ всякое слово является отвѣтомъ для человѣка, всегда носящаго въ себѣ безмолвный вопросъ.
Человѣкъ этотъ молилъ о помощи -- о томъ же молила и женщина.
Вуоле снова взглянулъ на него, чтобы узнать, какой же помощи ищетъ онъ. Вѣдь ему не грозила никакая бѣда. Чего же ему нужно?
Когда ты придешь въ твою страну,-- сказалъ онъ. Можетъ быть, и онъ ищетъ страну -- ту страну, о которой говорилъ поморскій священникъ -- его собственную страну -- куда направлялся онъ самъ?
Можетъ быть, этотъ человѣкъ возсталъ, чтобы показать ему путь? Иначе почему бы онъ заговорилъ о странѣ?