-- Племянница моя, батюшка, племянница. Тетку пришла повидать, вотъ и работаетъ дѣвушка. Я ее за это чайкомъ попою. Они были прежде Корчневскіе, да вотъ молодой-то пріѣхалъ, такъ надѣлились. И бѣдовый же, охъ ты, Господи!
-- А что? спросилъ тотъ, заинтересованный, потому что уже нѣсколько разъ слыхалъ фамилію Корчнева.
Старуха на крылечкѣ начала наливать чай, а дѣвушка присѣла тутъ же на заваленку и слушала.
-- Да что! Дѣвушка вотъ сказываетъ: пѣсни это играетъ, на хороводы ходитъ, съ хозяевами-то со своими, съ Маловыми, съ рыбаками, такую-то дружбу завелъ. Тѣмъ что? извѣстно, богачи! Рыбу ловить съ ними ѣздитъ, опять съ ружьемъ. А то опять въ хороводы, либо что, начнутъ съ дѣвушками ходить и эти Маловы тоже, онъ сейчасъ дѣвушекъ цѣловать....
-- Ой, тетонька, не говорила я тебѣ того, покраснѣвъ, перебила дѣвушка -- Говорила, говорила, тебя поди не цѣловалъ....
-- Николи онъ меня не цѣловалъ, полусердясь, полушутя, отвѣчала та. Ельновскій смѣялся и смотрѣлъ кругомъ.
Съ крылечка по просѣкѣ, какъ въ зеленой темнѣющей рюмкѣ, свѣтила уходящая въ даль рѣка. Пылая въ вечернемъ свѣтѣ своими излучинами, далеко вилась она въ крутыхъ берегахъ съ рѣзкими пятнами тѣней и свѣта. Дремучій боръ подходилъ къ самой водѣ и задумчиво глядѣлся, отражаясь въ ней острыми стрѣлами прямыхъ сосенъ, кудрями большихъ березъ и кустовъ и бѣлыми пятнами цвѣтущей черемухи, которая въ такомъ обиліи бѣлѣлась надъ водой что сразу трудно было рѣшить издали что это за туманное облачко. Вмѣстѣ съ свѣжестью доносился запахъ этой черемухи съ горящей краснымъ свѣтомъ рѣки. На рѣкѣ же вдругъ вспыхивали, попадая на солнечный лучъ, маленькіе парусики, и горѣли какъ серебро частые, бѣлопесчаныя полоски далекихъ отмелей, надъ которыми съ рѣзкимъ крикомъ тянули ниткой дикія утки и быстрые кулички.
На другомъ берегу, высокомъ, обстроенномъ деревнями, слышались далекое хлопанье кнутомъ, мычанье и ржанье, вечерній скрипъ воротъ, голоса ребятишекъ и лай собакъ. Паромъ, медленно скрипя, трудно подвигался съ лѣснаго берега, съ высокою горой сухаго прошлогодняго сѣна...
На дворикѣ же мирно ходили пришедшія съ выгона рабочія лошадки, хлопотали куры, слышался бойкій голосъ Савельича, который навѣвалъ на вышку сѣно, разговаривалъ съ мужиками и лотомъ пошелъ съ ними, со старухой и съ племянницей въ избу лить чай. Собака Савельича, толстая и длинная, названная имъ "Ротный", валялась въ травѣ, пестрая кошка осторожно пробиралась по крышѣ.
Темнѣло и стихало. Онъ сидѣлъ долго и видѣлъ какъ меркли лучи, и спускались на землю плажныя тѣни. Близилась безмолвная ночь, и было то время, когда дня уже нѣтъ, но нѣтъ еще ночной тишины и мира. И безпокойна душа человѣческая въ эти неопредѣленныя минуты, и въ ней также меркнутъ лучи и спускаются тѣни....