-- Божій вечеръ, батюшка, послышался въ тишинѣ надъ крылечкомъ старческій, ласковый голосъ....
-- А, Антонъ! Это ты что ли? Ну, спасибо что зашелъ еще. Садись, примащивайся....
Антонъ сѣлъ на ступенькѣ, снялъ шапку и перекрестился.
-- О Господи! вздохнулъ онъ. Тихо каково! Милостивъ Господь, время какое даетъ. Вотъ это звѣздочки пошли.... Вонъ оно покатилась!... За лѣсъ укатилась, бормоталъ онъ.-- Божьи огоньки, Божьи огоньки!... Вотъ еще маненько, а то это изъ-за Рыбацкаго лѣсу мѣсяцъ скоро выйдетъ.... И свѣтло же будетъ! Это что же по рѣкѣ все плещется?... Али Петя парома-то сваво еще не убралъ. Да и то, гдѣ убрать? Сѣна привезъ что сила! Вотъ, вотъ онъ, батюшка, онъ! Разъ, два....
Въ лѣсной дали, отдаваясь эхомъ, послышался тихій колокольный звонъ....
-- Вонъ у отца Алексѣя колоколенка звонитъ. Сторожекъ выйдетъ, хоть ты ночью, хоть когда, и всѣ-то тебѣ часики отзвонитъ.... Всѣ-то часики!... А! Вотъ, и кукушечка, по лѣсу раздается. Разъ! Только и было.....
-- Годъ тебѣ жить, старичокъ только, тихонько сказалъ Ельновскій, улыбаясь.
-- Пожилъ, пожилъ! Какъ Господу угодно! Пожалуй что и пора старымъ костямъ на покой, батюшка! Я и то все молюсь, Жду: какъ Господи по душу пошлетъ....
Старикъ началъ что-то бормотать и креститься. Оба долго молчали.... Ночь плыла, влажная и тихая....
-- Что это у насъ, Антонушка, съ вашими не выходитъ, началъ наконецъ Ельновскій.