Маленькій землемѣръ въ форменномъ сюртучкѣ и высокихъ сапогахъ, снялъ фуражку и представился Ельновскому.
-- Очень радъ, землемѣръ Кисточкинъ! сказалъ онъ.
Потомъ быстро вскочилъ въ телѣгу, за нимъ два высокіе молодца и маленькій мальчикъ, очень красивый, похожій лицомъ на нихъ, а за нимъ и Ельновскій.
-- Ну, отпускай! Не вдругъ, тише! Ну!
Выпущенная тройка рванулась. Ремни возжей въ рукахъ Корчнева натянулись какъ струны. Правый пристяжной высоко взвился на дыбы, лѣвый звонко подковой ударилъ въ колесо; коренникъ кинулся вправо, влѣво, но встрѣтивъ крѣпкую возжу, налегъ грудью и сильно и яро пошелъ по селу, звеня колоколами и широко забирая сырую землю жилистыми ногами.
Изъ толпы послышались вслѣдъ одобрительныя полувосклицанія. Тройка неслась полевою дорогой, крѣпко стукая колесами по придорожнымъ камнямъ и сталкивая ихъ съ мѣста. Кусты и озими мелькали мимо.
Гостю его вороной просто теперь казался клячей.
-- Ваша тройка? спросилъ онъ Корчнева, невольно разгораясь.
-- Нѣтъ, только коренникъ мой, а пристяжки вотъ ихъ, Маловыхъ.... И бойки черти!
-- Ноньче однако сдали, пошли, улыбаясь отвѣтилъ одинъ изъ Маловыхъ, сидѣвшій свѣсивъ ноги черезъ телѣжку.-- А то сейчасъ -- бѣда! Мы бывало и народъ разгоняемъ. Долго ли до грѣха! Давеча такъ оглоблями въ дрова и въѣхали....