-- Погоди, Ваня, и я за тобой, крикнулъ землемѣръ, и тоже сталъ спускаться по каменистой тропинкѣ. Каждый изъ оставшихся забиралъ съ собою что-нибудь. Смеркалось и сѣрѣло.
Они вчетверомъ стали спускаться по глинистой тропинкѣ съ крутаго береговаго обрыва, цѣпляясь за частые кусты. Мелкіе кремни съ шумомъ сыпались внизъ изъ-подъ ногъ ихъ. Рѣка внизу сѣрѣла, и мелкая рябь уже шла по ней. Вдали по рѣкѣ за версту чуть видны были люди, которые на трехъ лодкахъ уже заводили неводъ.
Прямо надъ головой небо почти просвѣтлѣло, за то вдали виднѣлась тяжелая, медленная туча, изъ которой мѣрно и часто вспыхивали блѣдныя зарницы и чуть слышались очень отдаленные громовые раскаты.
-- Вонъ оно, замѣтилъ Корчневъ, указывая на тучу.
-- Плохо -- бываетъ и мимо, замѣтилъ Степанъ Маловъ, -- дождикомъ еще не несетъ и вѣтру нѣту.
-- Помѣшаетъ намъ, замѣтилъ Ельновскій Малову.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ тотъ,-- въ дождичекъ еще лучше бываетъ, только бы тихо.
Они шли дальше. Часто почти изъ-подъ рукъ съ тревожнымъ чиликаньемъ вспархивали, въ сѣромъ полусумракѣ, птички, которыя прятались въ кустахъ и травѣ глубокихъ и темныхъ береговыхъ котловинъ и углубленій. Кулички, слабо пискнувъ, перелетѣли на лѣсной пустынный берегъ. Протянули дикія утки. Но по нимъ не стрѣляли, чтобы не пугать рыбы. И чѣмъ ниже спускались къ водѣ, тѣмъ тише говорили. Въ этомъ сдержанномъ, затихающемъ людскомъ шопотѣ, въ этихъ блѣдно-синихъ проблескахъ свѣта на неподвижной водѣ и на небѣ, въ этой глухой тишинѣ душной и полусвѣтлой сѣверной ночи и сильныхъ струяхъ свѣжаго воздуха тянувшаго надъ водой, въ этой величавой обстановкѣ ночной рѣки и крутыхъ лѣсныхъ береговъ было что-то что дѣлало для Ельновскаго впечатлѣніе совершенно особеннымъ.
Въ безмолвномъ, какъ зеркало мерцающемъ въ ночи, небольшомъ полукругѣ залива, въ черной тѣни сырыхъ кустовъ, качались темныя лодки и пахло смолой, сыростью и водяными травами. Смѣло ступая въ воду высокими сапогами, осторожно стали братья Маловы отчаливать, спуская замки и плети огромнаго невода, и неводъ глухо шумѣлъ, погружаясь въ журчащую воду.
-- Бери веревку, Игнатьичъ, не громко крикнули они,-- надо много пониже спустить. Старику чтобы не помѣшать -- онъ самое это мѣсто дойдетъ.