-- Садитесь, прыгайте въ лодку, проговорилъ Ельновскому Корчневъ, который стоя въ водѣ и опираясь на весло сильною рукой толкалъ отъ берега лодку,-- ну, съ Богомъ.
Лодка ровно тронулась впередъ. Взявъ въ руки мокрую, скользящую увязку невода, Ельновской сѣлъ у руля, а товарищъ его тихо заводилъ весломъ, держась у берега. Другая лодка съ братьями Маловыми далеко и быстро уходила въ сѣрую даль сильными, неслышными и осторожными взмахами веселъ, которые пускали широкіе, мерцающіе круги по дремлющей, колыхающейся рѣкѣ. Туча медленно и упорно надвигалась на рѣку и темнила воздухъ, а зарницы, все ближе отражаясь, уже у самыхъ лодокъ вспыхивали слабымъ, мгновеннымъ, блѣдно-краснымъ пламенемъ.
Прошло съ полчаса. Туча шла все въ томъ же направленіи. Громъ рокоталъ все ближе. Какъ вдругъ, къ испугу Ельновскаго, лодка безъ видимой причины накренилась и закачалась, у кормы за самою его спиной что-то охнуло, плеснуло, и онъ въ ужасѣ увидѣлъ вынырнувшую изъ воды человѣческую голову со спутанными волосами.
-- Что это? невольно крикнулъ онъ, откидываясь въ сторону.
-- Тише! что испугались -- не признали.... Василій Игнатьичъ, зацѣпило! а? проговорила голова, тяжело дыша.
-- А, Степа, оживленно поднимаясь, заговорилъ Корчневъ,-- что жь, вытаскивай! У старика много?
-- И-и -- страсть! Онъ ужь давно стянулся! А вотъ буря сейчасъ будетъ, надо скорѣй, замѣтилъ Степанъ, держась за лодку,-- ну, прощайте.
И по вѣтру, смѣло закинувъ волосы, онъ неслышно нырнулъ, потомъ видно было въ полутьмѣ какъ онъ вышелъ изъ воды уже у своей лодки, высоко неся надъ головой что-то черное и безобразное. То было огромное корневище затянувшееся въ неводъ, и его-то тащилъ Степанъ.
Лодки, стягивались вмѣстѣ къ бѣлопесчаной полосѣ отмели, подъ самымъ береговымъ лѣсомъ. Сильно запахло дождемъ и чѣмъ-то фосфорическимъ, какъ всегда бываетъ предъ бурей.
Послѣ нѣсколькихъ минуть тишины, вдругъ потянулъ надъ рѣкой вѣтеръ, все рѣзче и сильнѣе. Лодки мягко врѣзывались въ мокрый песокъ. Шумя сапогами въ водѣ, стянули неводъ, и вотъ уже вытащили на бѣлый песокъ животрепещущія, какъ серебро слабо-мерцающія въ ночи, груды. Сильно и быстро сгибающіяся дугами, высоко прыгали большіе проворные головли и щуки. Всѣ громко заговорили -- дѣло кончилось.