Въ сторонѣ, довольно еще далеко, въ кустахъ, раздался сначала какой-то шумъ.... потомъ разговоръ, лотомъ протяжный заглушенный стонъ и все затихло... Захрустѣли по лѣсной тропинкѣ чьи-то торопливо удаляющіеся шаги....
-- Да, да! подтвердилъ и старикъ, прислушиваясь и пріостанавливаясь,-- да, да! Господи! Что бы это такое? Бьютъ кого что ли.... Господи! Какъ застонало!
-- Пойдемъ, пойдемъ -- что тамъ? спросилъ я старика въ тревогѣ
-- Пойдемъ... Куда пойдемъ? Не бросить же все середь дороги. Что тамъ дѣлать-то будемъ!
-- Можетъ кого убиваютъ...
-- Что же сдѣлаешь?... Можетъ ихъ тамъ много. Да оборони Господи, не бывало у васъ никогда этога Что за притча? Вотъ поѣдемъ -- увидимъ...
Онъ покачалъ головой и тронулъ лошадей.
Не проѣхали мы и четверти версты какъ справа, въ кустахъ, очень близко, послышалось тяжелое и странное хрипѣніе. Лошадки подняли уши.
-- Стой, стой! закричалъ я внѣ себя, соскакивая съ телѣги и таща за собой старика, -- иди, иди же -- что тамъ такое?
Мы пробѣжали къ лѣсу. На тропинкѣ, въ сторонѣ отъ дороги, въ набѣгающихъ вечернихъ сумеркахъ мы разглядѣли лежащаго небольшаго мужика. Армякъ валялся около. Мужикъ былъ въ рубашкѣ изорваной и окровавленой. Голова была закинута назадъ; спутанные и свѣже-окровавленные волосы залѣпляли лицо. Онъ лежалъ безъ движенія. Кругомъ никого не было. Очевидно, мы были на мѣстѣ только-что совершеннаго преступленія....