-- О, Господи помилуй, въ испугѣ перекрестился хозяинъ, становясь на чеку телѣги,-- Антипъ! Что ты?
-- Убился, опять неизмѣнно повторилъ Антипъ.
-- Помоги-ка, братъ, внести въ избу-то, захлопоталъ напуганный отецъ,-- что за дѣло такое? Господи! Ахъ, ты, Господи! Гдѣ же сноха-то! Анна! крикнулъ онъ.
На зовъ его никто не откликнулся. Они вдвоемъ внесли больнаго въ сѣнцы, и оттуда хозяинъ, какъ бы спохватившись что не занялся мною, крикнулъ:
-- Пожалуйте, баринъ, въ избу-то. Прямо сюды вотъ. Фонарь-то возьмите, не споткнитесь въ сѣнцахъ. Ахъ, ты, Господи!
Въ сѣнцахъ слышался необычно-торопливый стукъ сапогъ. Старики внесли Антипа и въ первой же горенкѣ положили его на лежанку. Горенка была грязная и скудно освѣщалась со стола кривымъ и тонкимъ сальнымъ огаркомъ. Въ углу видны были темные образа на полкѣ и кругомъ ихъ криво приклеенные обрывки зеленыхъ обоевъ и лубочныхъ картинокъ. Углы иногда тонули во мракѣ и по темнымъ бревенчатымъ стѣнамъ качались черезъ всю комнату огромныя человѣческія тѣни.
Старикъ-ямщикъ съ хозяиномъ озабоченно и тихо говорили, укладывая и укрывая переставшаго уже стонать Антипа. Я смутно разслышалъ что рѣчь шла о какой-то старухѣ, за которой надо съѣздить чтобы перевязала ушибенную голову, и о женѣ Антипа Аннѣ, которая еще не возвращалась съ села....
-- Пожалуйте сюда, указалъ мнѣ хозяинъ въ горенку проходную, рядомъ съ этою за перегородкой.-- Извольте отдохнуть пока коней покормятъ. О, Господи, Господи, дѣло какое!
-- Его ограбили, убили? А? тихо и въ тревогѣ спросилъ я.
-- Кто это, оборони Господи, кому у насъ грабить? Попустилъ Господь... Объ дерево сказываетъ что ли....