-- Мелькомъ. Право не женитесь, если она не хочетъ.... что вамъ!
-- А вамъ что -- я хочу, и баста! А вы не хотите ли пріударить -- это, батюшка, атанде-съ! Гдѣ вы ее могли видѣть? Вы видаете ее гдѣ-нибудь? Постойте же, по глазамъ вижу -- я не даромъ полицейскій. Вѣдь видите? А?
-- Вамъ мерещится...
-- Ладно. Я этой шельмѣ старой Осиповнѣ подведу. За что хочешь продастъ! Не прежнее время -- теперь вся ихъ преданность на томъ, кто лишній гривенникъ дастъ, шельма эдакая старая! крикнулъ онъ вдругъ разгорячась и ударяя большимъ кулакомъ по столу. Да я разузнаю.
-- Полноте, что вы?
Но разговоръ послѣ этой вспышки не вязался, и изъ ужина ничего не вышло. Гость сухо простился и на другое же утро рано уѣхалъ обратно въ усадьбу.
"А, догадался! думалъ Иванъ Мартьянычъ -- я.... да что пускай его и догадался!"
V.
Къ вечеру, безпокоясь, Иванъ Мартьянычъ отправился опять подъ березы. Тамъ никого не было. Въ усадьбѣ не слышалось голосовъ, не слышалось Ярба. Только разъ до него донесся точно какой-то усилившійся говоръ и -- стонъ. Онъ болѣзненно вздрогнулъ и чутко прослушивался. Все затихло. Деревья стояло неподвижныя и огромныя, раскидавъ сучья и вѣтви, озаренныя вечерними, красноватыми мирными лучами. Между деревьями чернѣлъ старый домъ. Онъ обошелъ усадьбу и вдали на противоположной сторонѣ по дорогѣ увидѣлъ Медвѣдевскаго работника верхомъ, который гналъ съ поля лошадей, поднимая по дорогѣ золотистое облачко пыли.
Онъ пошелъ съ немъ рядомъ, придумывая какъ бы ловчѣе выпытать не знаетъ ли онъ чего.