-- Здраствуйте, братцы! Вамъ чего?
-- Здраствуйте, съ пріѣздомъ, загудѣли голоса, и одна за другою сыпались и опять надѣвались шапки.-- Намъ бы узнать.... мы не хотимъ ничего... зачѣмъ это это пустяки одни!...
Ничего разобрать было нельзя. Шумъ усиливался.
-- Чего вы галдите! крикнулъ, вдругъ выходя, землемѣръ:-- зачѣмъ сходку собрали?
-- Мы не хотимъ! Не надо! Уѣзжай! Чего еще!.. Иванъ Мартьянычъ вошелъ въ средину толпы. Кругомъ его тѣснились разнообразные, старые и молодые, бородатые домохозяева въ синихъ и сѣрыхъ сибиркахъ и кафтанахъ. Или имъ были недовольны, или чѣмъ-то были недовольны, но онъ затруднился. Новое, необычное положеніе среди такой толпы его стѣсняло.
-- Да чего вы, говори кто-нибудь, началъ онъ.
-- Мы слыхали, надѣлъ отводить хочешь, началъ, не кланяясь, сѣдобородый высокій старикъ, стоявшій съ нимъ рядомъ.
-- Да, хочу.
-- Не хотимъ, не надо надѣла! загудѣла голоса.
Изъ толпы выступилъ впередъ рыжій встрепаный высокій мужикъ, въ синемъ кафтанѣ, съ умнымъ перемѣнчивымъ краснымъ лицомъ, и заговорилъ ко всѣмъ: