-- На бой; ни на что болѣе!
-- Взгляните, продолжалъ Калинеску, показывая на колонны своихъ войскъ, стоявшія вдали: вѣдь я васъ ррразнесу {"Je vous écrrraserai!" -- Само собою разумѣется, переговоры, какъ въ тотъ, такъ и въ этотъ разъ происходили на французскомъ языкѣ.}!
-- Не спорю съ этимъ, отвѣчалъ Милковскій: и не удивлюсь, если буду разбитъ. Силы наши черезъ-чуръ неодинаковы; притомъ я нисколько не сомнѣваюсь въ храбрости румынъ.
-- И такъ будемъ биться? сказалъ грустнымъ тономъ Калинеску. Милковскій отвѣчалъ наклоненіемъ головы.
Всѣ офицеры пожали другъ другу руки и разъѣхались галопомъ въ двѣ противуположныя стороны.
Прибывъ къ отряду, полковникъ Милковскій поднялъ всѣхъ людей, построилъ за котлами, въ которыхъ готовилась пища, и сказалъ:
-- Ребята, я буду кратокъ! Переговоры кончились тѣмъ, что мы -- будемъ биться!
-- Ура! Да здравствуетъ Польша!-- было отвѣтомъ.
Въ описаніе подробностей битвы пускаться мы не станемъ. Къ удивленію и къ огорченію румынъ (которыхъ было чуть не въ пятеро больше, нежели поляковъ и которые не пришли пѣшкомъ, а пріѣхали на подводахъ, стало-быть нисколько не были утомлены) поляки остались побѣдителями! Послѣ одного удачнаго польскаго залпа и ура на штыки (гдѣ Бржозовскій со своею третьею ротой игралъ дѣйствительно главную роль) румыны бросились бѣжать въ-разсыпную, бросая ружья, кивера, лядунки... Говорили послѣ, что все это замѣшательство произошло отъ какого-то ошибочнаго движенія колонны, которою командовалъ майоръ Саегіу, но кажется, просто-на-просто, виновато все неособенно храброе румынское воинство и распоряженія Калинеску, а майоръ Саегіу выбранъ потомъ козломъ очищенія, какъ это бываетъ во многихъ арміяхъ. Его прогнали даже изъ службы и пропечатали въ газетахъ...
Поляки взяли много плѣнныхъ, собрали съ поля битвы массу разбросанныхъ румынами ружей, которыя оказались однако немудрыми и позариться отряду Милковскаго было не на что.