Потеря поляковъ простиралась до 6 убитыхъ и 25 раненыхъ; изъ нихъ 7 тяжело. У румынъ было убитыхъ около 40 (по показанію Милковскаго) и 18 -- по показанію Калинеску. Раненыхъ до сотни. Пропадавшихъ нѣкоторое время безъ вѣсти (по лѣсамъ, камышамъ, кукурузѣ и окрестнымъ деревнямъ, какъ замѣчаетъ Милковскій; Калинеску объ этомъ умалчиваетъ) -- около 300 {Рапорты Калинеску въ книгѣ "Galicja i wechód", на стр. 140--142.}.
Черезъ два часа послѣ битвы, Калинеску прискакалъ съ большою свитой въ польскій лагерь просить у Милковскаго позволенія убрать съ поля битвы, прилегающаго къ расположенію польскаго отряда, раненыхъ и убитыхъ румынъ. При этомъ естественно разговорились.
-- Потрепали вы насъ, что дѣлать, сказалъ Калинеску, но... у васъ несравненно лучше оружіе!.. только никакъ не могу понять, изъ-за чего мы бились съ вами, господа!
-- Это васъ надо спросить, изъ-за чего бились вы, сказалъ Милковскій, а мы не бились: вы помѣшали намъ варить мамалыгу -- мы стали защищаться!
-- Само собою разумѣется, этимъ дѣло не кончится, продолжалъ немного погодя Калинеску: я долженъ васъ снова атаковать, но ни сегодня, ни завтра этого не сдѣлаю. Я васъ не трону цѣлыхъ 56 часовъ сряду.
-- Мнѣ довольно 36, быстро проговорилъ Милковскій, т. е. остатокъ этого дня, 15 іюля, да сутки потомъ -- согласны?
-- Согласенъ!
-- Честное слово?
-- Честное слово!
На этомъ разстались. Но немного спустя Калинеску пришелъ въ польскій лагерь пѣшкомъ, совершенно одинъ, и взявъ Милковскаго подъ руку, пошелъ бродить съ нимъ по полямъ и все время говорили о разныхъ мелочахъ касавшихся боя.