Итакъ, дѣлать нечего, пришлось повиноваться! Милковскій взялъ у военнаго комиссара Жонда, Пршевлоцкаго, его французскій паспортъ и 3 мая н. ст. переѣхалъ съ нимъ молдаванскую границу въ Фолтычанахъ, поручивъ передъ тѣмъ своимъ румынскимъ агентамъ заготовлять для отряда, имѣющаго придти съ Востока, амуницію, оружіе, провіантъ, въ различныхъ пунктахъ соединенныхъ княжествъ, а также подговаривать кого случится изъ тамошнихъ поляковъ служить возстанію {Въ Молдавіи довольно поляковъ-ремесленниковъ. Милковскій полагалъ, что около 300 изъ нихъ можно будетъ завербовать: на дѣлѣ не пошелъ ни одинъ!}..

Прибывъ въ Константинополь, Милковскій счелъ за нужное повидаться прежде всего съ агентомъ князя Владислава Чарторыскаго, Владиславомъ Іорданомъ, старымъ воякой, который позже командовалъ довольно большою бандою въ царствѣ, но увидѣлъ тотчасъ, что тутъ поживиться нечѣмъ: Іорданъ работалъ секретно для кавказской экспедиціи отеля "Lambert", вмѣстѣ съ какимъ-то Ленковскимъ, агентомъ Уркварта {Этотъ-же самый Урквартъ сносился и съ Лапинскимъ, что видно изъ записокъ послѣдняго. "Gazeta Narodowa" 1878.}. Въ ихъ распоряженіи находилось нѣсколько сотъ хорошихъ англійскихъ штуцеровъ и двѣ пушки, которыя хранились въ турецкихъ военныхъ цейхгаузахъ {Той-же самой фирмы, которая доставила ружья и пушки Лапинскому: Витвортъ и сынъ (Withwort and Sons).}. Кромѣ того, Іорданъ имѣлъ еще противъ Милковскаго и свой собственный зубъ, вслѣдствіе какой-то статьи, гдѣ онъ былъ изображенъ не очень красиво...

Толкнулся Милковскій и къ Садыкъ-пашѣ-Чайковскому, котораго тоже описалъ гдѣ-то въ невыгодномъ для него свѣтѣ, но Чайковскій, какъ добрый и незлопамятный хохолъ, забылъ эту обиду и очень дружески принялъ уполномоченнаго Жондомъ собирателя отрядовъ на Востокѣ и всячески обѣщалъ ему помогать. Изъ его казаковъ и драгуновъ дѣйствительно оказалось нѣсколько готовыхъ вступить въ ряды повстанскихъ дружинъ, которыя должны были отправиться изъ Турціи въ Польшу. Было-бы и больше, еслибъ кавказскіе агенты отеля "Lambert" не подбивали ихъ идти въ другую сторону, обѣщая имъ при этомъ золотыя горы, а тутъ-молъ что вамъ дадутъ, какой нибудь прощалыга Милковскій!..

Изъ представлявшихся воображенію Жонда и Высоцкаго какихъ-то, неизвѣстно кѣмъ и когда завербованныхъ 600 ратниковъ, Милковскій нашелъ въ Константинополѣ только 120. Что касается 800 штуцеровъ, имѣвшихъ прибыть отъ Гарибальди, -- они хоть и прибыли въ константинопольскій портъ, но были такъ небрежно уложены, что агенты нашего посольства, безпрестанно вертѣвшіеся у пристани, сейчасъ-же узнали, что это за кладь (кое-гдѣ изъ-подъ рогожъ просто-на-просто торчали стволы и штыки). Объ этомъ сообщено сейчасъ-же туркамъ -- и они, волей-не-волей (хоть и мирволили полякамъ и смотрѣли на многія ихъ дѣйствія сквозь пальцы), должны были конфисковать таинственную посылку, и что потомъ ни дѣлалъ Милковскій, но выручить этихъ штуцеровъ уже не могъ. Онъ видѣлся даже по этому поводу и съ великимъ визиремъ, Фуадъ-пашею; тотъ обѣщалъ "похлопотать" (когда это отъ него вполнѣ зависѣло), но ничего не сдѣлалъ. Вѣроятно, штуцера понравились туркамъ и они сочли за лучшее взять ихъ себѣ, чѣмъ давать... неизвѣстно кому, и на что. Когда Милковскій откланивался великому визирю, послѣдній сказалъ ему, улыбаясь: "je vous croyais plus habiles!"

Предвидя въ Констангинополѣ большія затрудненія при выводѣ отряда, когда онъ будетъ совсѣмъ готовъ, за городскую черту и маршированіи съ нимъ по люднымъ предмѣстьямъ турецкой столицы, Милковскій рѣшился перенесть свое повстанское бюро въ Тульчу, небольшой, тихой городокъ въ устьяхъ Дуная, впрочемъ, съ пашею и значительнымъ гарнизономъ; но съ турецкими пашами и ихъ войсками Милковскій зналъ какъ ладить. Ему нужно было бѣжать и отъ "Чарторысцевъ", которые всячески сбивали его съ настоящей дороги, какая казалась ему прямѣе и соотвѣтственнѣе видамъ красной партіи захватовъ. Былъ, напримѣръ, такой случай: пріѣхалъ въ Константинополь новороссійскій агентъ Заремба и наткнувшись на Милковскаго и узнавъ, чѣмъ онъ занимается, предложилъ ему 10,000 франковъ, но черезъ нѣсколько дней, попавъ подъ перекрестный огонь кавказской экспедиціи, былъ уже совсѣмъ не тотъ: онъ усматривалъ болѣе выгодъ отъ этого предпріятія, чѣмъ отъ возни Милковскаго съ какими-то отрядами и сталъ просить выданныя ему деньги назадъ. "Высадимъ отрядъ въ Одессѣ, куда прибудетъ единовременно Менотти Гарибальди съ итальянцами и съ 6,000 черкесскихъ головорѣзовъ, которыхъ вербуютъ на Кавказѣ особые люди, имѣющіе на то весьма достаточныя средства. Вся эта масса отчаянныхъ, на все готовыхъ людей, легко возьметъ Одессу! А вѣдь это эффектъ не малый: взять у москалей Одессу! А!.. вѣдь старикъ Гарибальди взялъ-же съ марсальской тысячью Неаполь! Отчего-же сынъ его не можетъ взять Одессы, съ десятью тысячами такихъ-же кавказскихъ, итальянскихъ и польскихъ марсальцевъ?!.."

Милковскій плохо понималъ только свою собственную чепуху, когда приходилось нести ее передъ кѣмъ-нибудь, или писать на бумагѣ, но хорошо понималъ чепуху чужую: онъ отвѣчалъ Зарембѣ чтобы какъ нибудь отъ него отдѣлаться), что "переговоритъ обо всемъ этомъ обстоятельно съ агентомъ старика Гарибальди, полковникомъ Биксіо, жившимъ тогда въ Константинополѣ и можетъ быть согласится на высадку вербуемаго имъ отряда въ Одессѣ"... а самъ сталъ поспѣшно сбираться въ дорогу. Ему какъ-то не вѣрилось въ прибытіе черкесовъ съ Кавказа и Менотти Гарибальди изъ Италіи съ большимъ отрядомъ, которому нужно было пройти значительную часть Средиземнаго моря, потомъ -- Дарданельскій проливъ, Босфоръ, Черное море и гирла Дуная такъ, чтобъ нигдѣ не возбуждать подозрѣній. А еслибъ наконецъ они и преодолѣли всѣ эти неимовѣрныя трудности и добрались до Одессы, то почему Одесса могла быть для этихъ "марсальцевъ" другимъ Неаполемъ? {Эти планы повстанцевъ дѣйствительно не осуществились. Сообразивъ всю нелѣпость подобнаго предпріятія, Менотти Гарибальди возвратилъ Жонду Народовому всѣ деньги (130,000 фр.), отпущенныя на формированіе итальянскаго отряда. "Русская Старина" 1879, Польское возстаніе, глава VIII, стр. 77, примѣчаніе.}...

Составивъ съ разными военными поляками, находившимися тогда въ Константинополѣ, планъ своего похода черезъ Молдавію на Русь и поручивъ Сокульскому ходатайствовать у турокъ о выдачѣ конфискованнаго оружія или хоть выпросить "кавказскіе" штуцера у Ленковскаго и, кромѣ того, условясь съ тѣмъ-же лицомъ о способѣ доставленія въ Тульчу навербованныхъ людей (небольшими партіями, на французскихъ, нѣмецкихъ и другихъ пароходахъ, въ видѣ рабочихъ, на уборку казацкихъ полей въ Добруджѣ), Милковскій выѣхалъ въ Тульчу между 20--23 мая н. ст. 1863. Разумѣется, прежде всего представился онъ Рашиду-пашѣ и другимъ высшимъ чиновникамъ города. Паша зналъ, кто такой Милковскій и что онъ намѣренъ дѣлать въ Тульчѣ, но рѣшился до поры до времени ни во что не мѣшаться.

Милковскій взялся за дѣло горячо. Ему сильно помогалъ во всемъ расторопный начальникъ его "штаба", майоръ Зима, прибывшій изъ Англіи. Отрядъ формировался живо. Явилось, какъ-бы какимъ-то волшебствомъ, менѣе чѣмъ въ двѣ недѣли, три роты (т. е. какъ и у Лапинскаго, въ сущности кадры будущихъ ротъ) и названы первымъ батальономъ. Каждый ратникъ (солдатъ и офицеръ) имѣлъ "казенную квартиру" и получалъ въ день 3 піастра {Цѣна этой полумѣлкой монеты подвижная, отъ 7--10 коп. на наши деньги. Піастръ заключаетъ въ себѣ 40 лара -- монета несуществующая, но есть мѣдныя монеты въ 5 и въ 10 лара.}. Мундиры этихъ ратниковъ (хранившіеся на какой-то нѣмецкой мызѣ, за городомъ), состояли изъ: кителя сѣраго полотна и такихъ-же штановъ, шапки-рогативки синяго цвѣта, съ красными кантами и козырькомъ. На ногахъ -- то башмаки, то сапоги, смотря по мѣстности, гдѣ придется отряду идти. По кителю висѣла на черномъ ремнѣ сумка съ патронами, а съ другой стороны, черезъ плечо -- бѣлое одѣяло, свернутое въ трубку; наконецъ -- мѣшокъ вмѣсто ранца на спинѣ, съ бѣльемъ и всякими другими солдатскими пожитками. Время отъ времени войско это училось за городомъ маршировать и всему тому, чему можно было учиться безъ ружей, которыхъ съ часу на часъ поджидали изъ Константинополя. Гарибальдійскіе штуцера такъ и застряли гдѣ-то, а "кавказскіе" числомъ 200, Ленковскій обѣщалъ взять у турокъ и передать въ распоряженіе Сокульскаго. Да было куплено еще 120 греческихъ штуцеровъ въ Аѳинахъ; наконецъ -- собрано въ Молдавіи 56 карабиновъ и 39 охотничьихъ ружей. Милковскому сказали его друзья изъ мѣстныхъ жителей, что "оружіе черезъ портъ въ Тульчу не пройдетъ никоимъ образомъ; нужно придумать какой-нибудь другой способъ доставки, чтобы турки вовсе не знали, что оружіе проѣхало; а если потомъ и узнаютъ, то вѣроятно не возьмутъ". Милковскій придумалъ слѣдующее: доставить оружіе изъ Константинополя на парусномъ купеческомъ суднѣ къ мысу Кара-Орманъ, не такъ далеко отъ Тульчи, а оттуда перевезть его, въ окрестности города, на возахъ, хозяевамъ которыхъ (бѣднымъ польскимъ ремесленникамъ) пригрозить, что если только кто изъ нихъ проболтается, что ѣздилъ въ Кара-Орманъ за штуцерами, то будетъ убитъ.

Когда была получена шифрованная телеграмма (въ концѣ іюня по н. ст.), что судно съ оружіемъ вышло изъ константинопольскаго порта, Милковскій отправилъ къ Кара-Орману расторопнаго офицера Холевинскаго, съ нѣсколькими подводами. Холевинскій простоялъ въ голой степи, подъ палящими лучами солнца, одиннадцать дней и проглядѣлъ, что называется, всѣ глаза. Наконецъ, утлая ладья причалила къ Кара-Орману: когда стали выгружать драгоцѣнную, такъ долго ожидаемую съ мучительнымъ нетерпѣніемъ кладь, оказались только одни греческіе карабины въ томъ видѣ, какъ они были пріобрѣтены въ Аѳинахъ: гладкіе стволы, со старыми, ослабшими замками, гдѣ курокъ не всегда разбивалъ пистонъ. Вмѣсто-же 200 англійскихъ штуцеровъ, присланныхъ изъ Англіи Ленковскому для кавказской экспедиціи, а имъ пожертвованныхъ на экспедицію Милковскаго, явилось 40 русскихъ кремневыхъ ружей, передѣланныхъ на пистонные! Самые пистоны были такого свойства, что не лѣзли на стержни! Пришлось опиливать послѣдніе, а замки передѣлывать. Это заняло довольно времени у нѣсколькихъ поляковъ-слесарей вдругъ, послѣ того, какъ оружіе переѣхало благополучно изъ Кара-Ормана въ Тульчу и было упрятано въ какіе-то загородные сараи.

Наконецъ все было готово, куплены вьючныя лошади, разные мелкіе предметы, необходимые отряду при движеніи, какъ напр. котелки, таганы, рожны и т. п.; осмотрѣны подробно дунайскіе берега между Тульчею и Исакчею. Оставалось только переправиться черезъ Дунай, т. е. сдѣлать самый важный шагъ!