— Более того, — продолжал сэр Чарльз с улыбкой. — Я склонен считать, что в данном конкретном случае утверждения, носящие, возможно, порочащий характер, даже ложный характер, могут быть произнесены из благородных побуждений вполне искренне. В этом случае презумпция ложности меняет место на противоположное и бремя доказательства, что ответчик по делу об убийстве, подавая иск о клевете, руководствовался преступным умыслом, вытекающим из самого преступления, ляжет, к большому удовлетворению жюри, на плечи свидетеля обвинения. В таком случае, как я представляю, суд будет руководствоваться исключительно соображениями общественной пользы, а это справедливо означает…
— Привилегию суда! — громко произнес наконец Роджер.
Сэр Чарльз устремил на него тусклый взгляд судейского крючкотвора. Но на этот раз слово было услышано.
— Я уже подходил к этому пункту, — недовольно произнес сэр Чарльз. — В нашем деле Клубу вряд ли удастся получить привилегию общественного обвинителя. Что касается частной привилегии, то в этом случае мы не можем знать, в какой степени мы будем допущены к процессу. Мы даже не вправе заявлять, что все утверждения, которые мы здесь выдвигаем, носят сугубо частный характер, потому что на самом деле не вполне понятен наш статус: частное ли мы юридическое лицо, представленное некоей общественной группой, или некая общественная группа, представляющая совокупность частных лиц. Конечно, можно считать и так и так, — увлеченно продолжал сэр Чарльз, — или, что то же самое, является ли наш Клуб собранием частного или общественного типа. Вопрос, конечно, очень спорный, — сэр Чарльз сбросил с носа пенсне, выражая свое бессилие перед неразрешенным вопросом. — Но мне хотелось бы рискнуть выдвинуть мнение, — решительно произнес он, — что передача нашего дела на рассмотрение суда должна быть подкреплена привилегией ввиду того, что мы действуем не с целью animus injurandi, а исходим из высших соображений не только правового порядка, но и морального и общественного долга, и потому должны быть наделены правом высказывать veritas convicii, так как, будучи исполнены bona fide, руководствуемся не столько своими, сколько общественными интересами. Однако должен прибавить, — сэр Чарльз как будто сам испугался собственной решительности, — что еще нельзя с точностью предвидеть, как пойдут события, а потому было бы разумнее не называть никаких имен, однако давая при этом недвусмысленно понять намеком, полунамеком и прочей недоговоренностью, кого именно мы имеем в виду.
— Но все-таки, — вмешался президент, преодолев овладевшее им утомление, — считаете ли вы, что нам может быть дана привилегия выступать, упоминая любое имя?
Пенсне сэра Чарльза символически описало полный круг в воздухе.
— Я думаю, — проговорил сэр Чарльз с необычайной важностью, на которую он имел право, потому что, будь его мнение произнесено в зале суда, а не здесь, оно бы обошлось Клубу в очень круглую сумму, — я думаю, — сказал сэр Чарльз, — рискнуть можно.
— Решено! — с облегчением произнес президент.
Глава 6
— Смею утверждать, — снова заговорил сэр Чарльз, — многие из вас наверняка уже сделали свое заключение о личности убийцы. Наше дело с такой поразительной очевидностью вызывает в памяти одно из классических дел об убийстве, что параллель эта не может остаться незамеченной. Я, конечно, имею в виду дело Мари Лафарж.