Пышно жилъ сеньоръ,-- такую жизнь только въ сказкахъ описывать,-- и понятно, что отъ тѣхъ золотыхъ, что заплатили ему за свою свободу лонцы, вскорѣ ничего не осталось. Вспомнилъ онъ тогда о томъ времени, когда былъ полнымъ господиномъ надъ лонцами и могъ вымогать отъ нихъ, сколько хотѣлъ денегъ, и жалко ему стало. Впрочемъ, онъ не долго сокрушался: "я далъ имъ свободу, я и возьму еег, рѣшилъ онъ, и, нарушая свою присягу, готовился объявить себя господиномъ надъ ихъ жизнью и имуществомъ.
Быстро разнеслась вѣсть объ этомъ по Лону и привела всѣхъ въ возбужденіе. Нарушить свою присягу!-- большаго грѣха присяжникъ-горожанинъ не зналъ и, когда онъ вспоминалъ о временахъ господства сеньора, объ его жестокости и притѣсненіяхъ, ужасъ охватывалъ его, и злоба противъ сеньора наполняла его душу. Ропотъ и возбужденіе среди горожанъ все увеличивались, недовольство переходило изъ дома въ домъ и росло, какъ снѣжный комъ. Среди этого всеобщаго возбужденія сорокъ человѣкъ, самые отважные изъ всѣхъ, клянутся жизнью убить сеньора и всѣхъ его сообщниковъ. Страшная вѣсть эта скоро доходитъ до замка, но сеньоръ только надменно смѣется: "Бабьи страхи! Чтобъ мнѣ пасть отъ руки такихъ людей!"
Въ городѣ подымается мятежъ, уже многіе дома рыцарей разрушены и разграблены, а сеньоръ все еще не вѣритъ опасности и высокомѣрно говоритъ блѣдному отъ страха рыцарю, совѣтующему своему господину спасаться бѣгствомъ: "Вы напрасно пугаетесь этихъ людей. Они трусы и ничего не посмѣютъ сдѣлать надо мной. Если бы Жакъ, мой негръ, схватилъ за носъ самаго страшнаго изъ заговорщиковъ и провелъ бы его такъ по всему городу, тотъ не посмѣлъ бы даже ворчать. Я заставлю ихъ отказаться отъ грамоты,-- это такъ-же вѣрно, какъ то, что я живъ".
Но вотъ возставшіе достигли уже замка сеньора. Онъ видитъ, какъ они убиваютъ явившихся къ нему на помощь рыцарей, онъ видитъ ихъ ожесточенныя лица, слышитъ ихъ изступленные крики... ужасъ тогда охватываетъ его, но спасаться бѣгствомъ поздно. Переодѣтый въ платье слуги, онъ успѣваетъ пробраться въ подвалъ и спрятаться въ пустую бочку. Но его собственные слуги выдаютъ его. Онъ молитъ о пощадѣ, клянется никогда больше не нарушать правъ лонцевъ,-- но лонцы не вѣрятъ его клятвамъ, не внемлятъ его мольбамъ, и ударомъ топора оканчиваютъ его жизнь...
Страшная расплата ждала лонцевъ за убійство сеньора. Цѣлое войско рыцарей напало на ихъ городъ, и тогда началось избіеніе жителей, били безъ разбора правыхъ и виноватыхъ, на улицахъ, въ домахъ и даже по церквамъ. Имущество горожанъ было разграблено, множество домовъ разрушено; ихъ уставную грамоту рыцари уничтожили, и новый сеньоръ явился властвовать надъ ними.
Но прошло шестнадцать лѣтъ, и лонцы оправились отъ разоренія и бѣдствій, понесенныхъ ими послѣ возстанія. Они вспомнили опять свою уставную грамоту, и новый сеньоръ, получивъ богатый выкупъ, присягнулъ ей.
Такъ заводились но городамъ новые порядки, и вмѣстѣ съ ними новые люди и новая жизнь. Изъ жалкихъ слугъ сеньора, горожане становились -- благодаря неустанному труду и предпріимчивому духу -- сильными и независимыми людьми. Богатство создавало имъ кругомъ почетъ и уваженіе, и правители страны стали призывать ихъ въ свои совѣты, гдѣ прежде засѣдали только "благородныя сословія" -- сеньоры и духовенство.
Видѣли сеньоры и рыцари, какъ горожане все вверхъ поднимаются, какъ повсюду они заводятъ свои порядки, и глухая ненависть кипѣла въ ихъ сердцахъ противъ этихъ новыхъ людей.
Но они ничего уже не могли сдѣлать. Время рыцарей безвозвратно прошло, и они должны были дать дорогу мирнымъ людямъ и честнымъ труженникамъ, которые добивались "для себя и для другихъ" лучшей доли на землѣ.