-- Чего боюсь? Въ-продолженіе двухъ лѣтъ, невыразимый страхъ не покидаетъ меня. Чего боюсь?.. Того, чтобъ этотъ человѣкъ не кончилъ начатаго; чтобъ изъ жестокаго онъ не сдѣлался подлымъ; чтобъ, не довольствуясь убіеніемъ души, онъ не вздумалъ убить и честь... Онъ можетъ это сдѣлать.
-- Можетъ?
-- У него мой портретъ, письма... все, что можетъ дать безразсудная женщина!
Долго колебалась г-жа Гранперренъ, но наконецъ произнесла эти слова скоро, рѣшительно; потомъ, гордо поднявъ голову, устремила на барона пламенный взоръ, какъ-бы желая прочесть, что происходило въ глубинѣ души его.
Увидѣвъ, что страданія, которымъ онъ до-сихъ-поръ искренно сочувствовалъ, разрѣшались такимъ пустымъ, ежедневнымъ опасеніемъ, г. де-Водре ощутилъ непріятное чувство. Блескъ поэтическаго сіянія несчастной страсти, до-сихъ-поръ озарявшій голову г-жи де-Гранперренъ, значительно угасъ въ глазахъ барона. Въ-продолженіе нѣсколькихъ мгновеній, ему представлялась не горюющая Аріадна, не отчаянная Дидона, а одна изъ тѣхъ предусмотрительныхъ героинь, которыя, слѣдуя въ любви правилу, предписанному для дружбы однимъ жестокимъ моралистомъ, думаютъ объ измѣни, могущей случиться посреди обольщеній настоящаго, менѣе страшатся преступленія, нежели открытія его, и скупѣе на записочки, нежели на поцалуи, потому-что первыя остаются, вторые же не оставляютъ слѣдовъ.
-- Она раскаявается, думалъ онъ, не въ своемъ проступкѣ, а въ неосторожности. Она горюетъ не о томъ, что болѣе не любима, а о томъ, что связь ея можетъ быть узнана.
Вѣроятно, это невольное впечатлѣніе выразилось на лицѣ барона, ибо молодая женщина, видя, что онъ не отвѣчаетъ, продолжала съ сардоническою насмѣшкою:
-- Вы смущены, не правда ли? Я сознаюсь въ своемъ преступленіи, страшусь одной мысли, что репутація моя, то-есть, честь мужа, имя котораго ношу, находится въ рукахъ человѣка, лишившаго меня спокойствія, счастія... Не правда ли, это низко?
Г. де-Водре опять воротился къ болѣе-снисходительнымъ чувствованіямъ, развиваемымъ опытностію жизни въ сердцахъ истинно-великодушныхъ.
-- За что порицать ее? думалъ онъ:-- она такъ много думала о немъ, что имѣетъ право подумать и о себѣ. И по какому праву мужчина, это эгоистическое животное, смѣетъ требовать отъ женщины высокаго самоотверженія, котораго самъ не зцаетъ?