Что же касается до барона, то, не смотря на его лѣта и свѣтскость, слова г-жи Грапперрёнъ произвела на него такое впечатленіе, что видимое смущеніе появилось на обыкновенно-спокойномъ лицѣ его.
Замѣтивъ различное дѣйствіе словѣ своихъ, жена желѣзнозаводчика не сочла нужнымъ продолжать въ эту минуту разговора и, подобно парѳянскимъ стрѣлкамъ, пускавшимъ отравленныя стрѣлы и обращавшимся въ бѣгство, быстро удалилась.
Пока мачиха не скрылась, Викторина молчала и стояла неподвижно, опустивъ глаза; но лишь-только г-жа Гранперренъ повернула на одну изъ тропинокъ, ведшихъ изъ каштановой аллеи къ дому, молодая дѣвушка подняла голову и устремила на барона живой, твердый взглядъ, въ которомъ блистала, какъ солнечный лучъ въ чистой водѣ, та наивная смѣлость, какою отличается иногда невинность въ двадцать лѣтъ.
-- Г-нъ де-Водре, сказала она твердымъ, хотя и тихимъ голосомъ: -- благодарю случай, доставившій мнѣ свиданіе съ вами; съ нѣкоторыхъ поръ я сама ищу повода поговорить съ вами безъ свидѣтелей, потому-что хочу ввѣрить вамъ секретъ.
-- И того два! сказалъ про себя сельскій дворянинъ съ меланхолическою ироніею.-- Видно я старѣе и почтеннѣе, нежели полагалъ, и видно пришлось мнѣ покориться роли повѣреннаго. Грустно!
-- Поняли ли вы, что сказала моя мачиха?
-- Кажется... впрочемъ, я могъ и ошибиться.
-- Но какъ поняли вы ея слова?
-- Вѣроятно, такъ же, какъ и вы.
-- Это не отвѣтъ, нетерпѣливо сказала Викторина.