-- Вы правы, сказалъ г-нъ де-Водре, стараясь скрыть довольнонепріятное ваечатлѣніе, произведенное на него необдуманнымъ восклицаніемъ дочери г-на Гранперрена:-- мы были бы оба несчастливы, а я, въ добавокъ, сдѣлался бъ жалокъ, смѣшонъ.
-- Итакъ, съ живостію продолжала Викторина: -- вы обѣщаете...
Молодая дѣвушка замолчала, не зная какъ кончить начатую фразу.
-- Я обѣщаю... не влюбляться въ васъ? Это ли вы хотѣли сказать? спросилъ баронъ, вооружившись всею своею философіею.
-- То-есть, я не запрещаю вамъ любить меня... Я даже желаю этого, потому-что сама искренно расположена къ вамъ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? спросилъ г-нъ де-Водре.
-- Я никогда не лгу, отвѣчала Викторина, положивъ бѣлые, пухленькіе пальчики свои въ мощную протянутую къ ней руку стараго дворянина: -- я питаю къ вамъ глубокое уваженіе, потому-что вы благородны, мужественны и великодушны; люблю васъ, потому-что вы добры, простодушны, умны; словомъ, чувствую къ вамъ живую, почтительную, дочернюю привязанность; но...
-- Я ожидалъ этого "но", сказалъ баронъ съ задумчивой улыбкой:-- и не имѣю никакого права имъ обижаться. То, что сказано предъ этимъ "но", извиняетъ всю его жестокость.
-- Но, если намѣреніе моей мачихи, къ которому въ послѣдніе дни, кажется, присоединился и папенька, осуществится, то я буду несчастлива, я въ томъ увѣрена; и вотъ что внушаетъ мнѣ теперь смѣлость говорить съ откровенностью, быть-можетъ, не совсѣмъ приличною...
-- Нѣтъ, дитя мое. Откровенность никогда не можетъ быть неприлична, и чтобъ доказать вамъ, что я нимало не обидѣлся, послѣдую вашему примѣру. Точно, и отъ меня не ускользнуло намѣреніе вашей мачихи.