При видѣ двухъ почтенныхъ жертвъ равнодушія мужескаго пола, Викторина принужденно улыбнулась.
-- Не правда ли, что мамзель Урсула Шавле въ своемъ бѣломъ платьѣ и съ трехцвѣтными ленточками очень-похожа на вывѣску Коня-Патріота! сказала она, употребивъ одинъ изъ искусныхъ оборотовъ, къ которымъ обыкновенно прибѣгаютъ женщины въ замѣшательствѣ.
-- Мамзель Урсула Шавле сегодня смѣшнѣе обыкновенного, отвѣчалъ баронъ: -- но поговоримте лучше о г. Фруадво. Право, положеніе его достойно сожалѣнія.
-- Почему? спросила Викторина съ принуждѣннымъ равнодушіемъ.
-- Какъ? вы не замѣчаете, какой катастрофѣ онъ подвергается? Никогда соловей не былъ въ такой опасности близь змѣи... а тутъ цѣлая пара!
-- Чего? Соловьевъ, или змѣй?
-- Пара старыхъ дѣвъ.
-- То-есть?..
-- То-есть, пара змѣй, хоть мнѣ совсѣмъ-справедливо причислять ихъ къ позвоночнымъ хладнокровнымъ животнымъ.
-- Какъ вы строги къ намъ, бѣднымъ дѣвушкамъ! сказала Викторина Гранперренъ, надувъ губки и стараясь удалить разговоръ отъ предмета, котораго она страшилась.