-- Не смотря на ваше отвращеніе отъ замужства, продолжалъ баронъ насмѣшливо: -- я не думаю, чтобъ вы когда-нибудь пріобрѣли право принять сказанное мною за личность; но возвратимся къ нашему соловью... кажется, я могу такъ назвать г. Фруадво, ибо, говорятъ, у него прекрасный голосъ?
-- Я то же слышала, отвѣчала нѣсколько-лицемѣрно Викторина.
-- Итакъ, возвратимся къ нашему любезному виртуозу; если онъ оглянется, такъ погибнетъ, и я вижу, какъ онъ уже подчиняется непреодолимому влеченію и добровольно предается жаламъ этой ядовитой четы.
-- Ахъ, Боже мой! вы меня пугаете.
-- Вы должны не пугаться, а сострадать.
-- Сострадать?
-- Разве вамъ это трудно?
-- Совсѣмъ нѣтъ.
-- Прекрасно, потому-что состраданіе есть добродетель, которая находитъ награду въ самой-себе.
-- Въ самой-себѣ! машинально повторила молодая девушка, не понимая еще, къ чему клонились слова барона.