-- Сейчасъ она просила меня...
-- Негодяй, сказалъ баронъ смѣясь: -- какое ей дѣло до твоихъ усовъ? Ужь не дерзнулъ ли ты поцаловать ее?
-- Гм, полковникъ! только за нею дѣло стало, а я готовъ, уклончиво возразилъ Рабюссонъ со всею скромностью, какую только можно требовать отъ благороднаго любовника.
-- Я думаю, чортъ возьми! Мамзель Виржин и славная дивушка! Но возвратимся къ нашему дѣлу: сбрѣй усы и скинь съ себя эту перевязь лѣсничаго.
-- Скипуть перевязь, полковникъ! А позвольте узнать, зачѣмъ?
-- За тѣмъ, что съ этой минуты ты уже не лѣсничій у меня; слѣдовательно, тебе не приходится носить перевязь съ моимъ гербомъ.
-- Вы меня прогоняете! вскричалъ честный Рабюссонъ, изумленіе котораго внезапно уступило мѣсто горестному ощущенію, энергически выразившемуся на воинственномъ лицѣ его.
-- Тебя прогнать! сказалъ г. де-Водре, дружески потрепавъ его по плечу:-- разве такого молодца можно прогнать? Я бы съ ума сошелъ! Напротивъ; я не только не намерепъ разстаться съ тобою, но хочу повысить тебя чиномъ: изъ простаго охотничьяго стража я возвожу тебя въ достоинство смотрителя за лесами.
-- То-есть, радостно отвѣчалъ Рабюссонъ: -- изъ простаго квартирмистра вы жалуете меня въ главные квартирмистры? Соглашаюсь, полковникъ.
-- Я произвожу тебя въ офицеры, чортъ возьми! прошу замѣтить. Между смотрителемъ за лесами и охотничьимъ стражемъ такая же разница, какъ между эполетомъ и галуномъ.