-- Да, чести! Положимъ, что вамъ дадутъ пощечину. Вѣдь вы не умрете отъ этого? Но если вы не отомстите за себя, такъ будете обезчещены, и никто не захочетъ выпить съ вами стаканъ вина.
-- Кстати, сказалъ кузнецъ, снявшій куртку въ этомъ патріотическомъ засѣданіи: -- здѣсь чертовски-жарко; не худо бы выпить стаканъ вина.
-- Намъ дали пощечину, продолжалъ президентъ, не отвѣчая кузнецу:-- и теперь весь вопросъ состоитъ въ томъ, промолчимъ ли мы, какъ подлые рабы, или отомстимъ за себя, какъ настоящіе граждане?
-- Вотъ мое мнѣніе, сказалъ мясникъ, который, не смотря на свое неумѣніе ораторствовать, всегда первый заговаривалъ:-- меня ударятъ -- я назадъ! Слѣдовательно, если, какъ говоритъ капитанъ, намъ дали пощечину, такъ отдадимъ двѣ; вотъ мое мнѣніе.
-- Давай колотить! сказалъ Пикарде, засучивая рукава рубахи и какъ-бы намѣреваясь уже приступить къ делу: -- капитанъ сказалъ сейчасъ очень-справедливо: остались ли мы -- да или нетъ -- шатояшронскими гражданами? Если остались, въ чемъ нетъ никакого сомнѣнія, такъ надобно перетузить всехъ, неотдающихъ намъ должнаго почета!
Впередъ, друзья,
На пушки маршъ!
Огнемъ и....
-- Гражданинъ Пикарде, умѣрь свои порывы, перебилъ его президентъ строгимъ голосомъ: -- постановленія нашего клуба воспрещаютъ пѣть во время засѣданій. Впрочемъ, патріотизмъ пѣсни, которую ты затянулъ, подлежитъ сильному сомнѣнію.
-- Такъ затянемъ Мар с ел ье зу, отвѣчалъ кузнецъ:-- да вина, вина! Здѣсь душно, а пить можно и разговаривая.