-- А, разбойники! закричалъ изъ окна господинъ Бобилье, забывшій надѣть свою тогу въ хлопотахъ: -- а, негодяи! двѣ недѣли трудился я надъ этой картиной!
Не заботясь о странности своего костюма, пылкій старикъ выбѣжалъ изъ судилища, спрыгнулъ съ крыльца и со всѣхъ ногъ побѣжалъ съ живостію, удивительною въ его лѣта, къ работникамъ, проклинавшимъ трудную, возложенную на нихъ работу.
-- Ничего, господинъ Бобилье, сказалъ мэръ, увидѣвъ подбѣжавшаго и раскраснѣвшеюся отъ гнѣва старика:-- картину не прорвали.
Мирный судья удостовѣрился сперва съ отеческою заботливостью въ справедливости этихъ словъ, потомъ вскричалъ, обратившись къ работникамъ:
-- Ослы вы длинноухіе, индюки вы красноносые! нѣчто вы не видите, что лѣстницы слишкомъ-коротки?
-- Какъ не видѣть! сердито проворчалъ одинъ изъ работниковъ.
-- Такъ зачѣмъ же вы не принесете другихъ?
-- А гдѣ ихъ взять?
-- Какъ-будто въ цѣломъ Шатожирони нельзя найдти лѣстницы. Ступайте, гдѣ поближе!
-- Да только пожарныя лѣстницы и будутъ впору.