Въ то самое мгновеніе, когда раздался послѣдній ударъ колокола, собравшіеся передъ церковью увидѣли вышедшую изъ замка группу, на которую и обратилось общее вниманіе.
Впереди шла маркиза де-Шатожиронъ; какъ наканунѣ, ее велъ подъ руку г. Бобилье, который помолодѣлъ бы четырьмя десятками лѣтъ, еслибъ лучезарная радость, сіявшая на лицѣ его, могла стереть съ него морщины.
За этой весьма-неровной парой шла, только опираясь на руку своего зятя, г-жа де-Бонвало въ яркомъ наряда, неуступавшемъ разнообразіемъ центовъ самыхъ пестрыхъ красокъ наряду расфрантившихся шатожиронскихъ гражданокъ.
Шествіе заключалось двумя ливрейными лакеями, несшими бархатныя подушки.
Прошедъ черезъ площадь и встрѣчая большею частію изъявленія искренняго, почтительнаго любопытства, и только изрѣдка недоброжелательныя лица со шляпами, надвинутыми на глаза, владѣтели замка вступили на паперть, а оттуда въ церковь.
Кромѣ нѣкоторыхъ запоздалыхъ богомольцевъ, скорыми шагами спѣшившихъ къ обѣднѣ, на площади не было ни души.
Дверь гостинницы Коня-Патр і ота и ставни у оконъ нижняго этажа были плотно закрыты, ибо постановленіе муниципальной полиціи воспрещало открытіе гостинницъ и трактировъ во время церковнаго служенія; но, по обыкновенію, это повиновеніе законамъ было болѣе наружное, нежели дѣйствительное. Вмѣсто того, чтобъ входить въ главную дверь, посѣтители Туссена-Жиля, жаждавшіе винограднаго сока, проходили обыкновенно во дворъ, гдѣ были конюшни, и оттуда задними дверьми вступали въ вакхическое святилище, наружность котораго, благодаря этой предосторожности, сохраняла видъ самаго благочестиваго спокойствія.
Но въ этотъ день, лишь-только замолкъ послѣдній ударъ колокола, Туссенъ-Жиль, противъ своего обыкновенія, не захотѣлъ болѣе держать у себя посѣтителей, сидѣвшихъ въ столовой и удалившихся только послѣ продолжительнаго спора и сопротивленія.
-- Я не хочу платить штрафа за васъ, сказалъ трактирщикъ самымъ упрямымъ:-- полевой стражъ уже грозилъ мнѣ доносомъ, а злодѣи Бобилье и Амудрю рады будутъ случаю содрать съ меня штрафъ. Пожалуйста, убирайтесь вонъ; послѣ обѣдни -- милости просимъ! Я попотчую васъ винцомъ, какого вы съ роду не пивали; и угощаю!
Это обѣщаніе, сопровождаемое таинственнымъ миганьемъ, развеселило сердитыхъ посѣтителей, рѣшившихся наконецъ удалиться и увѣрявшихъ хозяина, что не замедлятъ явиться послѣ обѣдни.