Лишь-только они ушли, трактирщикъ заперъ за ними дверь, чтобъ никто не могъ пойдти безъ его позволенія; потомъ пошелъ къ комнатѣ, смежной со столовой, въ которую дверь была тщательно заперта.
Тамъ, по обѣимъ сторонамъ стола, за которымъ наканунѣ было засѣданіе демократическаго шатожиронскаго клуба, сидѣли два знаменитые члена этого почтеннаго общества -- передъ бутылкой, служившей какъ-бы символомъ согласія, а именно; мясникъ Готро и кузнецъ Пикарде.
Въ одномъ углу стоялъ огромный трехцвѣтный флагъ, сдѣланный въ ночь стараніями мелочнаго торговца, вице-президента клуба, и тайкомъ принесенный рано утромъ на назначенное мѣсто свиданія заговорщиковъ.
-- Всѣ ушли, сказалъ Туссенъ-Жиль своимъ политическимъ пріятелямъ:-- и теперь никто чужой не войдетъ.
Въ ту же минуту, кто-то постучался со двора нѣсколькими ударами, съ условленными неправильными разстановками.
-- Кто тамъ? спросилъ президентъ клуба въ замочную скважину.
-- Эвандръ и Сцевола! отвѣчалъ чей-то голосъ съ напыщенностію.
-- Это писарь, сказалъ Пикарде мяснику, когда хозяинъ сталъ отпирать дверь.
-- Писарь человѣкъ ученый, въ томъ спору нѣтъ, отвѣчалъ Готро съ ироническою улыбкой:-- но все-таки, онъ выдумалъ вчера странный пароль.
-- Что же въ немъ страннаго? спросилъ кузнецъ.