-- Мы не колдуны, какъ же намъ знать? возразилъ писарь сухо.
-- Я изъ церкви, отвѣчалъ мелочной торговецъ.
-- Не-ужь-то? вскричалъ Туссенъ-Жиль съ презрительною недовѣрчивостью.
-- Да, я былъ у обѣдни.
-- Вы, человѣкъ умный, просвѣщенный, были у обѣдни! Ужь не хотите ли вы записаться въ іезуиты?
-- Нимало; но я предчувствовалъ, что сегодня въ церкви будутъ происходить непозволительныя вещи, и пожелалъ видѣть ихъ собственными глазами.
-- Что же происходило?
-- Страсть подумать, отвѣчалъ мелочной торговецъ, утирая лицо носовымъ платкомъ: -- во-первыхъ, представьте себѣ, что перестали звонить только тогда, когда узнала, что г-жа маркиза де-Шатожиронъ одѣлась; слѣдовательно, всѣ наши гражданки, съ ними и жена, и дочери мои, должны были ждать, пока г-жъ маркизѣ угодно будетъ пожаловать въ церковь.
-- Со стороны пастора Доммаргена меня не удивляетъ никакое раболѣпство, язвительно замѣтилъ писарь.
-- Но это еще не все. Знаете ли, что сдѣлалъ пасторъ, когда наконецъ маркизу и маркизъ де-Шатожиронъ угодно было пожаловать?