-- Что? спросилъ Туссенъ-Жиль.
-- Онъ встрѣтилъ ихъ у дверей, и сказавъ лицемѣрное привѣтствіе, подалъ имъ святую воду.
-- Святую воду! вскричалъ трактирщикъ-демократъ съ гнѣвомъ.
-- Лучше бы онъ попотчивалъ ихъ стаканомъ вина, сказалъ вполголоса кузнецъ.
-- Ужь это рѣшительно возобновленіе прошедшихъ временъ! сказалъ писарь съ сардоническимъ смѣхомъ: -- вы увидите, что въ будущее воскресенье онъ будетъ кадить на нихъ.
-- Но и это еще не все, продолжалъ вице-президентъ: -- вы знаете, или не знаете, что во время первой революціи такъ-называемая барская скамья была сожжена...
-- Отецъ мой собственными руками поджегъ ее, сказалъ Туссенъ-Жиль съ гордостію.
-- Правда, вашъ отецъ поджегъ ее, но мой отецъ первый ударилъ по ней топоромъ, возразилъ мелочной торговецъ съ видомъ человѣка, непозволяющаго уменьшать заслуги своихъ предковъ: -- итакъ, скамья эта была уничтожена, и никто до-сихъ-поръ не думалъ о возобновленіи ея. Что же сдѣлалъ пасторъ?
-- Велѣлъ поставить новую скамью? спросилъ Вермо.
-- Нѣтъ еще; но онъ велѣлъ поставить три кресла передъ клиросомъ, возлѣ самаго алтаря.