-- На площадь! сказалъ Готро, болѣе всѣхъ послѣ кузнеца сохранившій присутствіе духа:-- тамъ мы узнаемъ, что это значитъ, потому-что оттуда видѣнъ Шатожиронъ-ле-Вьель.
Предложеніе мясника было принято и пять членовъ главнаго демократическаго комитета вмѣстѣ вышли изъ гостинницы.
Площадь была покрыта любопытными обоихъ половъ и всѣхъ возрастовъ, потому-что первый выстрѣлъ раздался въ ту самую минуту, когда народъ стадъ выходить изъ церкви. Взоры всѣхъ обратились на площадку, на которой видна была отчасти деревня Шатожиронъ-ле-Вьель и развалины древняго замка.
По обоимъ концамъ террассы, находившейся, какъ читатели, вѣроятно, помнятъ, передъ домомъ барона де-Водре, тихо подымался сѣрый дымокъ, сгущаемый ежеминутно новыми выстрѣлами и нагоняемый вѣтромъ на Шатожиронъ-ле-Вуръ, куда вмѣстѣ достигали и звуки и дымъ. Вокругъ Жана-Фракасса и Ревеля-Матена (имена пушекъ) суетились нѣсколько человѣкъ, между которыми по гигантскому росту можно было узнать самого барона и вѣрнаго его Грегуара Рабюссона.
Выстрѣлы слѣдовали безпрерывно одинъ за другимъ съ такою аккуратностью, какъ-будто-бы за пушками ухаживали настоящіе артиллеристы.
-- Что я вамъ говорилъ? Вотъ объясненіе злодѣйскаго заговора! сказалъ своимъ пріятелямъ Вермо, совершенно успокоившись и ободрившись, когда увидѣлъ, что грозная пальба не причинила ни малѣйшаго вреда пяти или шестистамъ зрителямъ, собравшимся въ это время на площади.
-- Я вижу, что г. де-Водре забавляется, отвѣчалъ мясникъ, любившій противорѣчить: -- а не замѣчаю тутъ никакого злодѣйскаго заговора!
Вмѣсто отвѣта, Вермо поспѣшно направилъ шаги къ дому мэра.
Возлѣ двери этого зданія висѣла одна изъ клѣтокъ, характеристически называемыхъ простымъ народомъ чуланомъ для съѣстныхъ припасовъ и служащихъ для выставки разныхъ объявленій, списковъ избирателей,-- словомъ, главнѣйшихъ документовъ муниципальной администраціи.
За минуту до внезапнаго и скораго удаленія писаря Вермо отъ товарищей, Амудрю, не совсѣмъ еще опомнившійся отъ страха, заданнаго ему демократами, вышелъ изъ дома, открылъ дверцы оффиціальной клѣтки, всунулъ туда большой листъ бумаги и воротился въ свое жилище съ поспѣшностью, исполненною безпокойства, даже боязни.