-- Во-первыхъ, сказалъ Шатожиронъ, улыбаясь: -- позвольте вамъ замѣтить, что Шатожиронцы не добрые крестьяне, а почтенные граждане, и еслибъ они знали, что вы называете ихъ крестьянами, то никогда не простили бы вамъ этой обиды; что же касается до доброты ихъ...
-- Они добрые люди! Повѣрьте, маркизъ, я въ этихъ дѣлахъ опытна и умѣю распознавать людей.
-- Пусть будетъ по вашему; но въ такомъ случаѣ они вдвойнѣ заслуживаютъ названія добрыхъ людей, потому-что ужь никакъ не отъ отцовъ своихъ переняли кротость и доброту.
-- Отцы ихъ, сказалъ г. Бобилье: -- были отчаянные якобинцы, и дайте только волю сыновьямъ, такъ и они будутъ не лучше отцовъ.
-- Якобинцы! вскричала вдова:-- такіе учтивые, вѣжливые, почтительные люди якобинцы! О, г-нъ судья, это клевета!
-- Сударыня, холодно возразилъ мирный судья: -- есть старая пословица: "Каковъ отецъ, таковъ и сынъ", и не будучи клеветникомъ, я могу примѣнить эту пословицу къ людямъ, о которыхъ мы говоримъ.
-- А что сдѣлали отцы почтенныхъ туземцевъ? спросилъ Ланжеракъ.
-- Спросите г. маркиза, сказалъ старый чиновникъ.
-- Вы знаете это лучше меня, любезный Бобилье, отвѣчалъ Ираклій:-- вы были свидѣтелемъ всего.
-- Да, былъ, г. маркизъ, и могу воскликнуть съ поэтомъ: