-- Ну-ка ты, ораторъ, отвѣчалъ хозяинъ гостинницы не смутившись: -- знаешь ли ты какой масти была знаменитая лошадь Лафайетга?
-- Белой, разумѣется; кто жь этого не знаетъ! сказали вмѣстѣ нѣсколько человѣкъ изъ присутствовавшихъ, которыхъ, по-видимому, поразило неожиданное возраженіе хозяина.
-- Такъ о чемъ же вы шумите? возразилъ Туссенъ-Жиль съ торжествующимъ видомъ: -- впередъ лошадь на моей вывѣскѣ будетъ называться конемъ Лафайетта; надѣюсь, что этотъ патронъ стоитъ другаго.
Въ этотъ разъ, идея хозяина заслужила общее одобреніе, и на другой жъ день на вывѣскѣ появилась слѣдующая надпись: Гостинница Коня Героя Новаго и Стараго Св ѣ та.
Къ-несчастію, какъ сказалъ одинъ поэтъ, судьба перемѣнчива. Нь прошло двухъ летъ, какъ "герой новаго и стараго свѣта", кромѣ другихъ болѣе-важныхъ непріятностей, подвергся суду шатожиронскихъ патріотовъ, тщетно ожидавшихъ соединенія монархіи съ республиканскими постановленіями, предсказаннаго знаменитымъ гражданиномъ. Шатожиронске патріоты разлюбили своего героя и лишили его своей довѣренности.
Туссенъ-Жиль снова получилъ приказаніе согласовать свою вывѣску съ ходомъ общественныхъ мнѣній.
Хозяинъ гостинницы дорожилъ своими посѣтителями болѣе, нежели всѣми знаменитыми людьми пяти частей свѣта, и сталъ кричать громче другихъ, что онъ первый лишилъ генерала Лафайетта своей довѣренности; въ то же время, онъ далъ торжественное обѣщаніе въ тотъ жь день уничтожить унизительно-льстивую надпись, возбуждавшую негодованіе его пріятелей. Чтобъ замѣнить ее приличнымъ образомъ, то-есть, чтобъ она не потеряла политической приманки, онъ задумалъ-было сперва прибѣгнуть къ имени какого-нибудь другаго великаго гражданина, пользовавшагося народностью. За этимъ не стало бы дѣло; но, кромѣ того, что великіе гражданъ большею частью дурные наѣздники и что, слѣдовательно, не легко было найдти какое-либо отношеніе между однимъ изъ нихъ и бѣлымъ конемъ, Туссенъ-Жиль разсудилъ, что популярность вещь вьсьма-непрочная, и что написать какое-либо собственное имя на вывѣскѣ значитъ подвергнуться, рано или поздно, новымъ расходамъ по требованію неугомонныхъ шатожиронскихъ политиковъ.
-- Не хочу, чтобъ они заставляли меня два раза въ годъ прибѣгать къ маляру, сказалъ предусмотрительный трактирщикъ:-- вѣдь не они платятъ, а я!
И, вдохновенный внезапною мыслію, онъ самовольно произвелъ четвероногое на своей вывѣскѣ въ достоинство разумнаго животнаго, даровавъ ему патріотическій дипломъ, который, по всѣмъ вѣроятіямъ, не могъ быть осужденъ непостояннымъ общественнымъ мнѣніемъ. Послѣдствія доказали справедливость этого разсвѣта. Шатожиронскій кругъ политиковъ вполнѣ, безусловно одобрилъ новое политическое значеніе вывѣски, и между самыми суровыми членами его не нашлось ни одного, который когда-либо обвинилъ бы въ ослабленіи патріотизма Бѣлаго-Коня, принявшаго окончательно названіе "коня-патріота", которымъ пользуется понынѣ и будетъ, вѣроятно, еще долго пользоваться.
Художникъ, останавливающійся у порога этого гостепріимнаго жилища, невольно восхищается живописнымъ расположеніемъ и замѣчательными подробностями замка, находящагося противъ гостинницы; но архитекторовъ (это слово не всегда синонимъ художника), более и прежде всего поражаетъ необыкновенная масса матеріаловъ, вошедшихъ въ построеніе этого замѣчательнаго зданія. Въ церкви видна эта же особенность, о которой мы уже упоминали, говоря о мостѣ и шлюзахъ. Откуда взяты эти камни, ломка и кладка которыхъ требуетъ, по-видимому, силы, какой едва ли достигла новейшая механика, не смотря на ея усовершенствованія? Не трудъ ли это Пелазговъ, основателей циклопическихъ зданій въ Микенахъ и Тиринѳѣ, или великановъ, которымъ народное суевѣріе приписываетъ чудесное расположеніе базальтовыхъ призмъ Ангримскаго-Графства?