-- Да, друзья мои, ножомъ. Я знаю, что вы большею частію честные люди; но вы видите, что между вами нашлись способные на все, на грабежъ и на убійство.
-- Еслибъ я зналъ мошенника, сдѣлавшаго эту штуку, вскричалъ мясникъ съ жаромъ: -- я убилъ бы его какъ теленка.
-- Я первый сожалѣю объ этомъ несчастій, сказалъ Туссенъ-Жиль: -- но проступокъ одного не можетъ пасть на всѣхъ.
-- Правда, отвѣчалъ Фруадво: -- но если вы не хотите быть обвиненными въ сообществѣ съ преступникомъ, прекратите безпорядки и немедленно разойдитесь по домамъ.
-- Слушаемъ, отвѣчалъ Готро: -- я не хуже другаго убью быка, но не оцарапаю и ребенка; а потому не хочу быть за одно съ разбойниками. Вы со мной, Лавердёнъ?
-- Непремѣнно, отвѣчалъ мелкій торговецъ,-- не говорилъ ли я вамъ, что мошенники изъ шайки Кривоногаго поставятъ насъ въ затруднительное положеніе?
-- Въ личномъ преступленіи другихъ обвинять нельзя, сказалъ трактирщикъ, стараясь скрыть подъ видомъ гордости невольное безпокойство, имъ овладѣвшее.
-- Говорите, что хотите, возразилъ Лавердёнъ:-- а между-тѣмъ невиннымъ не въ первый разъ приходится отвѣчать за виновныхъ; и я раскаиваюсь въ томъ, что не убрался отсюда раньше, по примѣру іезуита Вермо. Капитанъ, г. Фруадво правъ; уйдемте-ка лучше домой. Не хотите? Такъ счастливо оставаться.
-- Подлецы! проворчалъ сквозь зубы Туссенъ-Жиль.
Не обративъ вниманія на это оскорбленіе, Лавердёнъ и Готро подали знакъ къ удаленію, и за ними послѣдовала большая часть ихъ товарищей. Кромѣ нѣсколькихъ вѣрныхъ друзей, рѣшившихся, по-видимому, не покидать своего президента, и полудюжины бродягъ изъ шайки Банкроша, продолжавшихъ бродить по двору, капитанъ пожарной команды остался одинъ съ адвокатомъ.