-- Да, на этомъ же мѣстѣ, отвѣчалъ тотъ же голосъ.
-- Въ такомъ случаѣ прошу васъ пригласить меня на церемонію, возразилъ г. де-Водре съ неизмѣннымъ хладнокровіемъ: -- многіе изъ васъ имѣютъ, какъ мнѣ кажется, весьма-невѣрныя понятія объ уваженіи чужой собственности; я берусь дополнить недостатокъ ихъ познаній въ этомъ отношеніи.
Въ это время тополь, пожранный пламенемъ до сердцевины, громко затрещалъ, покачнулся на испуганную толпу и вдругъ переломился въ самой серединъ; основаніе ствола осталось цѣло, между-тѣмъ, какъ верхняя горящая часть его упала на пепелище тріумфальной арки, какъ въ дуэли, послѣ рѣшительнаго удара, одинъ изъ противниковъ упадаетъ на умершаго уже врага своего.
Неожиданная катастрофа, жертвой котораго сдѣлалось древо свободы въ то самое время, какъ праздновали его возобновленіе, произвела на зрителей, большею частію людей суевѣрныхъ, не смотря на республиканскія мнѣнія, непріятное впечатлѣніе, выразившееся въ слѣдующихъ словахъ, произнесенныхъ вполголоса:
-- Дурной признакъ!-- Нѣкоторымъ прійдется плохо!-- Я бы не желалъ быть на мѣстѣ Туссена-Жиля!-- Вы увидите., что все это кончится плохо!-- Съ меня будетъ!-- И съ меня!-- Я не хочу попасться въ донесеніе мирнаго судьи.-- И я не хочу!-- Послушайте, лучше разойдтись по домамъ.-- Справедливо, пойдемте!-- Давно бы намъ слѣдовало уйдти.-- И приходить-то сюда не слѣдовало.
Подобныя этимъ слова доказывали, что шатожиронское возмущеніе значительно смягчило умы.
Туссенъ-Жиль, Готро и Лавердёнъ встали, но ни одинъ изъ нихъ не былъ намѣренъ требовать удовлетворенія. Мясникъ утиралъ окровавленнымъ бумажнымъ платкомъ окровавленное лицо и, казалось, считалъ языкомъ сколько у него осталось зубовъ; мелочной торговецъ, блѣдный какъ сало его свѣчей, дрожащею рукою ощупывалъ шею, какъ-бы желая удостовѣриться, не проткнули ли когти грознаго Султана его галстуха; капитанъ грызъ усы, не смѣя явственнѣе выразить своего бѣшенства.
Осмотрѣвшись твердымъ и спокойнымъ взглядомъ, невстрѣтившимъ ни одного дерзкаго, грубаго лица, г. де-Водре тихо пошелъ къ замку, сопровождаемый Рабюссономъ, поднявшимъ свою палицу и готовымъ употребить ее въ дѣло, въ случаѣ надобности, и грознымъ Султаномъ, котораго налившіеся кровію глаза грозно взирали на поспѣшно-разступавшіяся группы, какъ-бы ища другаго мелочнаго торговца, котораго можно бы подушить.
У воротъ рѣшотки, баронъ встрѣтилъ Фруадво, сохранившаго во всю эту сцену совершенную нейтральность.
-- Г-нъ адвокатъ, сказалъ онъ ему, скрывъ улыбку, вызванную воспоминаніями о вчерашнемъ днѣ:-- я видѣлъ издали, какъ вы уговаривали этихъ буяновъ разойдтись; отъ имени племянника благодарю васъ за это.