-- Такъ; это точно гербъ де-ла-Жентьера, сказалъ баронъ, разсматривая печать:-- какъ она неосторожна! Можно ли запечатывать своею печатью подобныя письма! Но я не вижу почтовой печати.
-- Я думаю, что честная горничная, приславшая мнѣ это письмо, не отправила его на почту, а оставила у себя, чтобъ въ случаѣ надобности воспользоваться имъ какъ орудіемъ мести.
-- Посмотримъ адресъ, продолжалъ г. де-Водре, перевернувъ конвертъ:-- господину Адріену Пишо... Имя, въ-самомъ-дѣлѣ, неблагозвучное; нумеръ 18-й, въ Улиц ѣ -Комартенъ... Постой, постой!.. нумеръ 18-й?.. въ Улиц ѣ -Комартенъ?.. Ты, кажется, говорилъ мнѣ, что этотъ господинъ Пишо былъ писцомъ у нотаріуса или стряпчаго?
-- Именно, у нотаріуса или стряпчаго.
-- Такъ и есть; подъ нумеромъ 18-мъ, въ Улицѣ-Комартенъ жилъ нѣсколько лѣтъ назадъ, и, вѣроятно, еще теперь живетъ стряпчій Югнёнъ, хлопотавшій по нашимъ дѣламъ во время нашего процесса съ герцогомъ де-Шеризакомъ; вѣроятно, этотъ мосьё Пишо служилъ у этого стряпчаго и даже, можетъ-быть, жилъ въ одномъ съ нимъ домѣ.
-- Точно.
-- Ты почему знаешь?
-- Два года назадъ, мнѣ пришла эта же самая мысль и, пріѣхавъ въ Парижъ, я тотчасъ же принялся отъискивать этого Пишо.
-- Не-уже-ли! зачѣмъ же?
-- Я былъ еще такъ безразсуденъ, что хотѣлъ заставить его драться со мною, хоть бы мнѣ пришлось для этого прибить его по щекамъ въ самой конторъ стряпчаго.