Болѣе и болъе подчиняясь вліянію невиннаго кокетства, внушаемаго маркизѣ желаніемъ пріобрѣсть дружбу человѣка, котораго она заочно полюбила, баронъ поцаловалъ свою крестницу; но она приняла эту ласку не такъ, какъ бы желала мать ея; когда огромная борода, на которую Полина во все время смотрѣла съ изумленіемъ и страхомъ, коснулась нѣжнаго ея личика, она закричала такъ же громко и пронзительно, какъ наканунѣ, когда аккомпанировала кудахтанью Шатожиронскихъ пѣвицъ.
-- Жена твоя твердо выучила свой урокъ, шопотомъ сказалъ баронъ племяннику, пока Матильда старалась унять дочь.
-- Свой урокъ, дядюшка?
-- Да; ты научилъ ее, какъ поступить, чтобъ сдѣлать ручнымъ шатожирон-ле-вьельскаго медвѣдя, и я долженъ признаться, она очень-мило исполнила свое дѣло.
-- Нравится ли она вамъ?
-- Еще бы! она не только хороша, даже прелестна.
-- А главное, очень-добра; я увѣренъ, что вы полюбите ее.
-- Parbleu! Она такъ меня опутала, что я и теперь уже люблю ее. Но ты забываешь представить меня своей тещѣ.
Маркизъ, нѣсколько обезпокоенный ироническимъ тономъ послѣднихъ словъ, взялъ дядю за руку и подвелъ его къ г-жѣ Бонвало, которая хотѣла приподняться, но тотчасъ же опять опустилась назадъ, какъ-будто такое усиліе было свыше силъ ея. Въ сущности вдова была совсѣмъ не такъ слаба, какъ казалась; но не забывъ, что баронъ отказался пріѣхать на свадьбу Ираклія, она сочла ненужнымъ измѣнять для него изъисканное положеніе, принятое ею на кушеткѣ и казавшееся ей исполненнымъ аристократической небрежности.
-- Сударыня, сказалъ ей Шатожиронъ: -- позвольте представить вамъ г. де-Водре, моего дядю, о которомъ я уже имѣлъ честь нѣсколько разъ говорить вамъ.