Баронъ низко поклонился, окинувъ напередъ проницательнымъ и свѣтлымъ взглядомъ кокетку на-возрастѣ; ни морщины, замазанныя бѣлилами, ни фальшивая коса, ни вставные зубы, ни странный нарядъ,-- словомъ, ни одна изъ смѣшныхъ странностей ея не ускользнула отъ строгаго взора наблюдателя.
Г-жа Бонвало довольно-легко кивнула головой на почтительный, по-видимому, поклонъ сельскаго дворянина; потомъ, сжавъ губы аристократической, по ея мнѣнію, улыбкой, она произнесла медленно, протяжно и ударяя, для большей выразительности, на каждомъ словѣ, слѣдующій маленькій урокъ:
-- Точно, маркизъ, въ-продолженіе восьмнадцати мѣсяцевъ вашей женитьбы, то-есть, во все то время, въ которое мы тщетно ожидали посѣщенія господина-барона, вы имѣли время нѣсколько разъ исчислить намъ всѣ достоинства вашего дядюшки.
Г. де-Водре быстро выпрямился и посмотрѣлъ на зачинщицу съ изумленіемъ, которое можно сравнить развѣ только съ удивленіемъ лисицы, на которую нападаетъ курица въ ту минуту, когда она сама готовится задавить ее.
-- Сударыня, отвѣчалъ онъ, придавъ своему лицу приличное выраженіе:-- косвенный, весьма-милый упрекъ, которымъ вы меня удостоили, пристыдилъ бы меня несказанно, еслибъ у меня не было отговорки.
-- Отговорки!.. а! господинъ баронъ! возразила г-жа Бонвало, снова сжавъ губы и придавъ лицу своему величественное выраженіе.
-- Да, сударыня, отговорки; и надѣюсь, вы пріймете ее. Благоволите сообразить, что бракъ моего племянника съ вашею дочерью былъ заключенъ въ Парижѣ, въ восьмидесяти льё отсюда; присутствіе бѣднаго сельскаго дворянина нимало не увеличило бы блеска этого брака; а, главное, отъ моего отсутствія могли пострадать дѣла мои; я владѣлецъ виноградниковъ, сударыня, то-есть, почти такой же виноторговецъ, какъ и вашъ покойрый супругъ; а вы, сударыня, по опыту должны знать, что въ подобной торговлѣ отсутствіе хозяина всегда вредитъ сбыту товара.
Между предметами, пользовавшимися привилегіей раздражать нервы г-жи Бонвало, -- а число такихъ предметовъ было велико,-- находился одинъ особенно для нея непріятный, именно: малѣйшій намекъ на ремесло ея покойнаго мужа; въ неудовольствіи, ощущаемомъ ею въ подобныхъ случаяхъ, было много неблагодарности, ибо пересылкой въ Америку и Англію произведеній бордоскихъ виноградниковъ покойникъ честнымъ образомъ нажилъ нѣсколько мильйоновъ, половина которыхъ, во время раздѣла послѣ его смерти, доставила уже зрѣлой вдовѣ его порядочное состояніе. Услышавъ, что баронъ назвалъ покойнаго г. Бонвало виноторговцемъ, лукаво придавъ и себѣ-самому это названіе, вдова забыла роль больной, слабонервной женщины и быстро вскочила, задыхаясь отъ досады; но пока она придумывала рѣзкій отвѣтъ, взоръ сельскаго дворянина опустился на нее съ такою гордою ироніею, что она смѣшалась, не нашлась что сказать и разсудила, что лучше всего опять упасть въ обморокъ.
-- Боже мой, госпожѣ Бонвало дурно! вскричалъ съ притворнымъ участіемъ баронъ, нимало-необманутый уловкою вдовы: -- всѣ эти спирты только раздражаютъ нервы; лучше всего прыснуть ей въ лицо водою.
Опасаясь за свои румяна и бѣлила, которымъ такъ измѣннически угрожалъ коварный совѣтъ человѣка, сдѣлавшагося съ этой минуты смертельнымъ врагомъ ея, г-жа Бонвало полураскрыла глаза и слабымъ голосомъ объявила, что ей легче, и что, стало-быть, средство, присовѣтанное барономъ, было ненужно.