Во время этой краткой сцены, маркиза смотрѣла на стараго дворянина краснорѣчивымъ, умоляющимъ взглядомъ, но онъ притворялся, будто не понимаетъ его. Шатожиронъ ощущалъ почти такое же непріятное впечатлѣніе, какъ и жена его, и потому старался перемѣнить разговоръ.
-- Дядюшка, сказалъ онъ, коснувшись руки барона:-- представленія наши еще не кончились.
Г. де-Водре оглянулся.
-- Виконтъ де-Ланжеракъ, одинъ изъ лучшихъ друзей моихъ, продолжалъ Ираклій.
-- Такой же Ланжеракъ, какъ и я, проворчалъ Бобилье сквозь зубы, однакожь такъ явственно, что баронъ, близь котораго онъ стоялъ, могъ слышать его слова.
Нѣсколько изумившись, г. де-Водре обратилъ взоръ на бѣлокураго молодаго человѣка, кланявшагося ему съ особенною вѣжливостью, и, вмѣсто того, чтобъ отвѣчать на его поклонъ, посмотрѣлъ на него такъ пристально, что Ланжеракъ, обидясь или смѣшавшись отъ этого упорнаго наблюденія, внезапно пересталъ кланяться.
-- Государь мой, сказалъ ему баронъ, продолжая пристально на него смотрѣть:-- лицо ваше мнѣ знакомо, но я тщетно стараюсь припомнить, гдѣ я васъ видѣлъ.
-- И не удивительно, что вы его не узнаёте, сказалъ Ираклій: -- благодаря любезлости господъ шатожиронскихъ патріотовъ, бѣдный Ланжеракъ не похожъ на самого-себя.
-- Вы ранены? спросилъ старый дворянинъ.
-- Бездѣлица, отвѣчалъ виконтъ небрежно: -- въ меня попали камнемъ... порядочной, однакожь, величины.